Великолепие смерти - Рея Рейнуотер

Астория Девлин Ривз…

Никто не может считать себя столь же удачливым, как я, познавший каждое имя, которое она когда-либо носила. Каждую жизнь, которую она прожила. Ни у кого больше не было тихой привилегии знать ее во всех обличьях, кроме меня.

И сегодня…

В свой сто сорок восьмой день рождения Астория Девлин Темпест начала стареть.

Проклятие разбилось не как буря. Оно закончилось как молитва. Ни огня. Ни ярости. Просто правда, обнаженная во тьме. Имена были могущественны. Я знал это лучше многих. И она носила их множество — каждое выковано выживанием, необходимостью, горем. Каждое — глава в долгой, болезненной истории, которую она никогда не просила писать. Но сегодня… сегодня Астория Девлин Ривз стала женщиной, освободившейся от оков.

Она будет стареть.

Она будет взрослеть.

Она будет жить.

Эта мысль едва не сбила меня с ног.

Я брел по траве, нагибаясь погладить Жнеца, когда мы приближались к дому. Этим утром снова была буря, та, что разбудила меня от беспокойного сна. Когда мы со Жнецом гуляли по холмам, позволяя дождю пропитать мою рубашку, я почувствовал это. Я споткнулся на тропе, схватившись за грудь, словно орган, которого там быть не должно, пронзила огненная стрела, прожигая фантомную плоть и зажигая вены огнем.

Я знал это так же хорошо, как знал ее, вдоль и поперек. Она сделала это. Разрушила свое проклятие.

И по многим причинам я ошибался. Ошибался, любя ее. Ошибался, наказывая ее. Ошибался, отпуская ее. Ошибался, уходя. Ошибался…

Дэй стоял на крыльце, руки глубоко в карманах темных джинсов.

— Какого хрена, чувак? — крикнул он.

Поморщившись, я махнул Жнецу вперед, позволив ему первому поприветствовать нашего гостя. Последнее, чего мне хотелось — спорить с Временем.

Дэй присел, потирая живот Жнеца, пока я подходил и открывал для них дверь. Оба последовали за мной внутрь — один помчался по коридору, без сомнения, чтобы развалиться на моей кровати. Другой, безмолвно мрачный, грудь колесом, руки скрещены. Дэй был крупным мужчиной, но никак не пугающим, как бы ни старался.

— Астория сняла проклятие, — сказал он, покачиваясь на пятках.

Я повесил пальто, выражение лица нечитаемое.

— М-гм.

— Ты знал. Конечно, ты знал. — Он поднял руки над головой, потянулся, затем медленно, раздраженно покрутился. — Ну? Ты собираешься пойти за ней?

Я ничего не сказал, сел на скамью, чтобы снять ботинки. Пальцы дрожали, когда я дергал шнурки. Я никому не был обязан ничего объяснять, кроме Астории. И я уже сделал это.

— Ты не… не пойдешь?

— Нет. — Я встал, вытирая руки о штаны, и направился на кухню.

— Я не понимаю, Грим.

Я замер, расправив ссутуленные плечи, и обернулся к нему.

— Не надо…

— Объясни мне. Никто из нас никогда не получал нити судьбы, а у тебя их две. Ты влюбляешься в самую невероятную девушку — ту, с кем у тебя общая история, ту, кто наконец видит тебя. Видит нас. И ты обрываешь нить, которая ведет к счастливому концу для вас обоих.

— Это полностью зависит от того, что ты считаешь счастливым концом. Это мой.

— Астория не заслужила этого. Она достаточно страдала. — Сила Дэя расцвела в пространстве вокруг нас, громкая и настойчивая, давя на стены в знак протеста.

— Думаешь, я не знаю? — Я ткнул пальцем ему в грудь, каждая частица меня напряглась, сдерживая остальное. — Судьба штука забавная. На самом деле это никогда не было выбором. Один путь — страдает она. Другой — она получает то, чего всегда хотела. Ни то, ни другое не меняет того, что сделал я.

Дэй потер место на груди, выражение его лица сменилось с шока на что-то почти скорбное.

— Ты мог поступить иначе.

Я поморщился. Черт, мог.

Я мог снова забрать Беатрис прямо тогда, украсть ее из материнских рук. И то, что случилось потом… не было запланировано. Хотя я до сих пор не жалею, Джеймс заслуживал худшего.

Я не ожидал, что Астория возложит вину на себя, спишет все на свое проклятие, как на какой-то космический налог. Но именно это она и сделала. А я…

Я был в ярости. Не только на нее, но и на саму дерзость человека, осмелившегося бросить мне вызов.

И все же, душа была отмечена. И душу я забрал.

Я предупреждал ее. Больше раз, чем могу сосчитать.

— Она любит тебя, — пробормотал Дэй, словно это должно было все исправить.

— Она будет моей… со временем. — Я вздохнул, вытаскивая пробку из виски и наливая щедрую порцию. — Я ждал столетие. Что еще пара десятилетий?

Дэй плюхнулся в кресло напротив меня, облокотившись на стол, костяшки пальцев упирались в щеку, пока он смотрел на серое небо.

— Мне жаль, — тихо сказал он.

— Ага, — пробормотал я, делая долгий глоток. — Мне тоже.

— Так вот оно что? Ты просто отпустишь ее?

Еще глоток, ровно столько, чтобы ослабить напряжение, пульсирующее в челюсти.

— Именно.

— Позволишь ей выйти замуж за какого-то другого неудачника?

Я поперхнулся, сухой смех застрял в горле.

— Джентри не неудачник.

— Конечно, — сказал Дэй со всей убежденностью человека, лгущего сквозь зубы. — Он хороший парень. Но он не ты.

Я метнул на него взгляд поверх стакана, усмешка тронула мои губы. С каких пор у Времени появилось чувство юмора? И что хуже, с каких пор я начал на это вестись?

— Он тот, кто ей нужен, — сказал я наконец. — Что я могу предложить ей более желанного, чем жизнь со сроком годности? Что может быть желаннее, чем ее собственный второй шанс?

Ей лучше…

Без меня. Пока.

Я все еще был Смертью. Хотя мне нравилось думать, что я не эгоистичен, мои сны были переполнены моей собственной жадностью. Мое сокровище — одна определенная Звезда.

В конце концов, Астория коснется земли так же, как и все люди, и когда это произойдет, я заберу ее домой.

К тому же, возможно, эти несколько десятилетий — как раз то, что нужно, чтобы остыть. Я разбил ей сердце.

Легко было притворяться, что это не влияет на меня. Тысячелетия тренировки эмоций и сдерживания мыслей давали мне преимущество, но моя грудь ныла и горела одновременно. Зияющая дыра росла с каждым днем — трещина между тем, чего я хотел, и тем, кем я должен был быть.

Примирения не будет.

Я сделал выбор, когда наткнулся на Асторию и Беатрис на той улице — Джеймс вылезал из машины, чтобы упрекнуть жену во