диагонали от них, жестом, который означал: «там». Проходя через комнату, Эйра сжала рукоять кинжала, когда ее ладонь легла на приоткрытую дверь. Там было слишком мало места, чтобы она могла заглянуть внутрь.
Она затаила дыхание, прислушиваясь. Послышался слабый лязг, похожий на звук стакана, который ставят на стол, или, возможно, цепи. Был только один способ выяснить, какой именно.
Одним быстрым движением она распахнула дверь и ворвалась в комнату. Ветер дул ей в пятки, подгоняя ее. Кинжал сверкнул в первых лучах утреннего солнца, проникавших в окно.
Она резко остановилась. Это был не Ульварт.
Но это был и не Йонлин.
— Красные нити судьбы богини, несомненно, сплетаются в замысловатые узлы, чтобы снова свести нас в этом забытом богом месте, — почти равнодушно произнес Таавин, Голос Ярген.
Глава 39
По его лицу пробежала улыбка, отчего в уголках глаз появились едва заметные морщинки. Под его проницательными зелеными глазами залегли темные круги, которые соответствовали синякам, покрывавшим его кожу.
— Ваше… величество. — Каллен запнулся то ли от того, что не знал, как правильно обращаться к Таавину, то ли от шока.
— Я не знала, что вы здесь, — выпалила Эйра, убирая кинжал в ножны и опускаясь на колени, чтобы осмотреть рунические кандалы, которые были застегнуты на запястьях Таавина. Они были такими же, как и в Квинте, и шахтах. — Еще один подарок из Карсовии, я вижу, — пробормотала она.
— У него таких много, — согласился Таавин. — Мы знали, что он пытался добиться расположения императрицы, но сомневались, что ему это удастся, учитывая ее характер.
— По натуре она явно жестокая. Я бы предположила, что они отлично поладят. — Цепь, к которой были прикреплены кандалы, была привинчена к полу, что давало ему необычайно короткий поводок. Эйра продолжала намеренно игнорировать убожество, в котором он был вынужден существовать ради ее собственного блага и его гордости. — Вы знаете, где ключ? На Ульварте, я полагаю?
— Таково мое предположение.
Эйра тяжело вздохнула.
— Конечно. — Она уже жалела, что отослала Элис. Но откуда она могла знать, что ей понадобятся навыки подруги? — Каллен, в главной комнате был факел. Возьми его, зажги от жаровни и принеси сюда.
Он начал действовать без лишних вопросов. Эйра подняла глаза на Таавина.
— Я могу снять их, — продолжила она, — но будет больно. По крайней мере, я не могу обещать, что у вас не останется шрамов.
— У каждого из нас есть свои шрамы, — сказал он непринужденно. Понимал ли он, что ей придется сделать, чтобы избавиться от оков? В глубине души она надеялась, что нет. Возможно, так было бы проще, но она подозревала, что он все понял. Таавин был умен и понимал, что будет дальше.
Его запястья разделяло всего одно звено, но Эйра все равно сблизила их, удерживая металл и плоть одной рукой.
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сделать это как можно более безболезненным, — сказала она.
— Я бы предпочел, чтобы все закончилось как можно быстрее. — Его брови уже были решительно нахмурены.
Эйра кивнула и позволила магии проникнуть сквозь оковы, черпая ее из глубокого источника, который открывала руна на ее груди. Она текла по его венам и доходила до локтей. Эйра представила, что это похоже на волны, набегающие на берег. Его кисти и запястья были полностью погружены в магию, и он постепенно терял чувствительность. Ощущения были не такими сильными до локтей, а потом и вовсе исчезли.
Переход был таким быстрым и плавным, что он даже не вздрогнул, когда потерял чувствительность. Но его бицепсы все же подергивались от мелкой дрожи. Эйра крепко держала его. Иней начал покрывать ее и его кожу, собираясь в кристаллы льда.
Холоднее, холоднее, еще холоднее. Так же холодно, как в безрадостные рассветы высоко в горах, где воздух такой пронизывающий, что невозможно почувствовать свое лицо, как только выходишь на улицу. Холоднее снега или льда.
Такой же холод, как ненависть, которую Эйра испытывала к Карсовии и Ульварту.
Каллен вернулся незамеченным. Он молча стоял с факелом в руке. Она восприняла его молчание как хороший знак: значит, у них еще есть время.
— Поднеси факел к низу цепи, — проинструктировала Эйра, стараясь не слишком отвлекаться. — Поддерживай огонь там.
Он сделал, как было сказано.
Когда цепь раскалилась докрасна, она отдернула пальцы. Тонкий слой льда, покрывавший их, треснул и упал на пол. Но она не ослабила своей магической хватки, наручники Таавина продолжали источать морозную дымку.
— Мы сделаем это на счет три. — Пока Эйра говорила, Таавин поднялся на колени и протянул руку. Он знал, что сейчас произойдет. — Вы прижмете одну сторону наручников к раскаленному железу. Каллен, поднеси факел с другой стороны.
— Но его кожа…
— Сделай это, — прервал его Таавин. Его губы сжались в жесткую линию.
— Тогда на счет три. — Эйра взглянула на них обоих. Они кивнули в ответ. — Один… — Она мысленно помолилась, чтобы сработало. Это был тот же принцип, который они использовали в ту ночь, когда сбежали с Офока, чтобы разорвать цепь, удерживавшую корабль… но на этот раз у нее не было Ноэль, чтобы вызвать раскаленное добела пламя в одной точке. — Два…
Они все одновременно втянули в себя воздух.
— Три, — выдохнула Эйра.
Таавин действовал быстро, прижимая наручники к раскаленному железу. Каллен, не колеблясь, поднес факел с другой стороны, и пламя охватило наручники. Эйра извлекла магию из металла, но оставила ее на коже Таавина, стараясь, насколько это было возможно, защитить ее от огня.
Прошла всего секунда, прежде чем воздух наполнился треском и хлопками.
Эйра посмотрела на Таавина.
— Тяните!
Он дернул. Она укрепила его запястья ледяным кольцом под кандалами, надеясь, что они не сломаются. Каллен отошел в сторону, когда Таавин отшатнулся. Металл раскололся на несколько частей.
— Каллен, держи факел наготове. — Эйра подошла к Таавину, положила ладони ему на тыльную сторону и провела пальцами по его предплечьям. — Я постараюсь согреть вас постепенно. Так ваша кожа не будет тянуться за металлом.
Если бы она сразу убрала холод, для него это стало бы мучительно. Если делать это медленно, можно сохранить плоть. Будем надеяться. Эйра боялась представить, как разозлится Ви, если она сделает руки ее жениха совершенно бесполезными.
— Ты стала увереннее, — задумчиво произнес Таавин. Его голос звучал ровно, словно он не испытывал невыносимой боли, пронзавшей его предплечья и запястья.
— Прошло много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз. Я была занята. — Эйра сохраняла сосредоточенность. Его кожа приобрела пепельно-голубой оттенок, но кровообращение восстанавливалось. Если она могла заморозить человека, но сохранить ему жизнь,
