кроме тяжелого дыхания, от которого болели ребра и кружилась голова. Саймон ничего не говорил им о расположении нового лагеря, ничего не говорил о Хлое и даже о направлении, в котором они должны были ехать. Карта была у нее, и он лелеял надежду на то, что на коне Дана смогла добраться до места назначения. Там ей бы помогли, но все в очередной раз превратилось в руины. Саймон слишком часто стал предаваться несбыточным мечтам.
Он придумывал план, но не мог один все сделать. Нужен был кто-то еще, но единственная, кто мог бы ему помочь, находилась в чужих руках. Надеяться на пробуждение совести в Аароне не приходилось. Он сделал выбор и едва ли пойдет против Дэвида на его же территории. Мысли спутывались, выдавая один план за другим, но все, что всплывало в воспаленном мозгу, неминуемо приводило к провалу. Его убьют раньше, чем он успеет пикнуть. Это не подходило. Ладони по-прежнему болели, краснота от ожогов не прошла. Руки ему еще пригодятся.
До Саймона донесся звук шагов, которые били по голове. Он поморщился, не желая поднимать глаза. Эту походку он узнал бы из тысячи: слишком хорошо знал его повадки. Верные псы обязаны считывать любые эмоции хозяина. От этих мыслей горечь появилась во рту. Немного подождав, когда все стихнет, Саймон поднял голову. Около его клетки стоял Дэвид в окружении пяти приспешников. В этот раз без Аарона.
– У меня сегодня неприемный день, так что проваливайте отсюда.
Он говорил как можно спокойнее, хотя хотелось прибить этого ублюдка. Стереть с его физиономии эту улыбку, которой тот его наградил. Дэвид медленно, даже театрально похлопал в ладоши, и Саймон представил, как ломает его руки – хруст костей был бы для него лучше любой музыки.
– Всегда любил твои шуточки, но, боюсь, у тебя нет выбора. У нас гости, хочу, чтобы ты выглядел подобающе.
Дэвид улыбнулся, и дверь клетки открылась. Пятерка по одному входила в камеру, и Саймон сжал руки в кулаки – боль жуткая. Удар пришелся по его лицу, и Крэйн тут же ответил. Хук справа, и его ударили по печени, а потом в солнечное сплетение, выбивая остатки воздуха. Саймон сложился пополам, и двое подхватили его под руки. Сдавленный вздох сорвался из приоткрытых губ. Крэйн бросил озлобленный взгляд в сторону Дэвида.
– Извини, парни не могли удержаться. Ладно, несите его наверх.
Саймона потащили через длинный коридор, вдоль которого по потолку был выстроен ряд слабо горящих лампочек. Топот эхом раздавался в помещении. Дэвид шел впереди, заведя руки за спину и насвистывая себе под нос понятный только ему мотив. Саймон думал встать, да, стоило бы это сделать, но физически не мог. Все тело предательски ныло и не хотело подчиняться разуму. Он даже не пытался сопротивляться и запоминать дорогу, чтобы выбраться отсюда. Это не так уж и сложно, учитывая обстоятельства.
Его не дотащили до лестницы, оставалось всего пара дверей. Саймон оказался в комнате, почти ничем не отличающейся от других. Здесь была кровать, которую как-то странно отгородили от основного помещения аркой. На кровати была навалена куча всяких тряпок и покрывал. Посреди комнаты стояли два стула. Одинокая лампочка на проводе мозолила глаза. Саймона усадили на один из стульев, снова связывая по рукам и ногам. Дерево жалобно скрипнуло под весом. Он чувствовал, как веревка впивалась в уже порядком истертую кожу. Саймон понял, что сейчас снова начнется очередное развлечение дворняг Фрая. Крэйн привычно начинал думать о том, когда все это закончится.
Дэвид встал перед ним, явно довольный своей работой. Подцепив подбородок Саймона, он крепко сжал пальцы, не давая отвернуться. Взгляд светлых глаз прошелся по лицу, словно пытался проникнуть в чужую голову. Но это уже больше не работало. Саймон сжал челюсти. Дэвид хмыкнул, резко отталкивая голову Саймона в сторону.
– Еще не передумал? – елейным голосом поинтересовался Фрай, приподнимая прорезанную шрамом бровь, и ухмыльнулся. – Дело твое.
Дэвид ждал мольбы. Унижения. Признания его превосходства. Но Саймон знал, что это бы ему не помогло в любом случае. Оскалившись, приподнял голову, готовясь к очередной порции побоев.
Он не будет умолять, что бы этот псих с ним ни сделал.
Глава 14. Дана
Дана с трудом открыла глаза, чувствуя, что лежит на чем-то мягком, но холодном. Мягче, чем земля, холоднее, чем лошадь. Пальцы прощупали окружение, и она вздрогнула. Какие-то тряпки накрывали матрас, на котором она лежала. Неясные мысли не давали ей сообразить, что происходит. Реальность смазалась, перетекая из одной картинки в другую. Дана шумно вздохнула, пытаясь разогнать странную дымку в голове. Здесь, где бы она ни находилась, было душно. Она продолжила водить ладонью по тряпкам, глядя в расплывающийся потолок с одной тусклой лампочкой, когда ее молнией пронзила мысль:
«Где Оствинд?!»
Резко сев, она почувствовала острую головную боль и очередной приступ тошноты. Желудок болезненно скрутило, но она прекрасно понимала, что едва ли смогла бы что-то из себя выплюнуть. Очень сильно хотелось пить, сухие губы слипались. Конечности были словно из ваты, голова – тяжелая, как булыжник. Прижав к лицу холодные ладони, Шепард протерла глаза. Надо выяснить, куда ее занесло. Опустив взгляд, она облегченно выдохнула. Одежда та же, что на ней и была, только разве что нет куртки.
Здесь было на удивление тихо. Встав на четвереньки, она медленно поднялась на ноги. Боль присутствовала, но ожидаемой паники не было. Должно быть, она просто устала от бесцельных скитаний по незнакомым пустошам. Дана сделала несколько шагов по помещению, возвращая телу подвижность. Мышцы жутко ныли – она поморщилась. Кажется, по пути ее несколько раз уронили. Она чувствовала, как на руках и плечах саднило кожу. Явно будут синяки. Дана склонила голову, осматриваясь в пустой комнате. Дверь была практически незаметна, если бы не ручка. В тусклом свете она сливалась со стенами. Сделав несколько шагов к ней, Шепард дернула холодный металл, но ничего не произошло. Закрыто.
«Конечно! Они же пригласили в гости на чай и совсем скоро принесут кексики, чтобы обсудить последние сплетни!»
Она поморщилась, прикладывая ладонь к голове, чтобы уменьшить ноющую боль. Немного подождав, Дана не торопясь ощупала все стены. Шершавый бетон не скрывал в себе никаких секретов. От этих хождений по кругу сильнее закружилась голова. Дана прижалась спиной к стене и медленно спустилась на пол, сложив руки на коленях. Оставалось только ждать. Бледные образы последнего воспоминания возникли в голове. Сначала был костер, потом записка Итана, дневник, фото… А после Оствинд начал беспокоиться. Резкая боль, помутневшее сознание и… конец.
Внутри все сжалось
