меня, пожалуйста.
Посмотрев на меня с непониманием, он несколько долгих секунд всматривался в мои глаза. И я не выдержала его взгляда, отвернулась и зашагала к двери в четком намерении сбежать.
В этот момент я собой не управляла. Мною владели инстинкты, но герцог все же остановил меня. Схватив за руку, резко притянул к себе и болезненно впился в губы. Я фактически влетела в его объятия.
Напряженная, как струна, объятая страхом, я едва ли соображала, что нужно делать. Наверное, мне нужно было помочь ему раздеться, но трясущиеся руки никак не справлялись с пуговицей штанов.
И даже с рубашкой не справлялись.
— Перестань, — перехватил он мои пальцы и ловко взял на руки.
Он целовал меня — бережно, нежно, мягко, пока нес к большой кровати, что стояла, скрытая балдахином. Я пила его губы, терялась в новых ощущениях и собственных чувствах. Они разгорались где-то внизу живота сродни маленькому пожару, способному сжечь все вокруг.
Я так и не поняла, куда делась одежда. В какой-то миг я просто ощутила кожей обжигающе горячее тело мужчины. Наверное, он снова провернул свой магический фокус, как и с моими платьями, но рассуждать об этом не было ни сил, ни желания.
Абсолютно все стало неважным, когда его губы начали вырисовывать извилистую дорожку от моей шеи и вниз. Я вздрагивала от каждого прикосновения, едва не теряла сознание в моменты, когда становилось особенно щекотно, но как-то чересчур хорошо.
Гладил, сжимал, обнимал. Ласки Рейнара сводили с ума, а тяжесть его тела будоражила. Это было совсем не так, как в книжках. Вообще не так. Я едва дышала, временами забывая, где я и кто я.
Мой короткий вскрик герцог заглушил поцелуем, просто поймал его губами. Боль оказалась внезапной, ослепляющей. Ощущение тесноты было странным, чуждым и необычным, но каждое мягкое, осторожное движение заглушало неприятные чувства, открывая дверь чему-то новому, пока еще неизведанному, но такому желанному.
— Люблю тебя, Арибелла… Я так сильно люблю тебя… — то и дело срывался мой муж на шепот, целуя мои веки, обнимая губами мои губы.
— И я… — стонала я тонкоголосой птичкой, впиваясь ногтями в плечи и шею мужчины от переполняющих меня эмоций и ощущений. — Люблю.
И не было больше границ. Не было запретов. В первый раз все закончилось быстро, стремительно. Рей пытался быть нежным, но едва ли мог держать себя в руках. Только ночь была длинной.
А впрочем нет, она оказалась слишком короткой среди бесконечных поцелуев и ласк. Мы изучали друг друга, я изучала, водя подушечками пальцев по литым, словно обрисованным мышцам, целуя каждый найденный шрам.
Этой ночью я умирала десятки раз. И десятки раз воскресала в его тесных объятиях.
Утро следующего дня стало самым счастливым, но в то же время и самым ужасным в моей жизни. Мне было до безумия стыдно показываться команде, которая наверняка нас слышала прошлой ночью, но еще хуже дела обстояли с Рейнаром.
На него я вообще не могла смотреть, что даже забавляло мужчину. Чтобы не делить это утро ни с кем, он принес завтрак для нас прямо в комнату. Там же мы принимали ванну, в которую я пыталась пробраться, обернувшись простыней.
— И чего я там не видел? — бессовестно сорвал он мою единственную защиту, увлекая за собой в горячую воду.
Он сам омывал меня, сам залечивал неприятные ощущения, и, пожалуй, этот момент стал еще одним шагом навстречу к доверию между нами. Еще пока неполному, но мы оба старались.
— Ты правда выкинула сферу? — спросил он, когда с завтраком было покончено.
— Правда. Ты был прав: никто не знает, что будет, если изменить прошлое. У меня было хорошее детство. Благодаря своим приемным родителям я ни в чем не нуждалась и смогла обуздать дар, с которым большинство не справляется. И я встретила тебя. Несмотря ни на что я считаю, что нашу встречу тоже можно отнести к хорошему. И мои приключения. Кто из леди может похвастаться тем, что чистил картошку на пиратском корабле? Какой бы она ни была, это моя жизнь. Да, я совершила много ошибок. Мы совершили, но все они привели к тому, что мы вместе сейчас сидим здесь. Наверное, оно того все же стоило.
— Определенно стоило, — кивнул Рейнар, соглашаясь.
Его пепельные волосы рассыпались по плечам. Эти волосы прошлой ночью я вдоволь натрогалась, пропуская податливые пряди сквозь пальцы.
— Уже придумала, что сделаешь с кораблем? — спросил он о том, что и правда было важным.
— Думаю, передам его Ральфу. Он сорок лет служит на нем помощником капитана. Лучше кандидатуры и не придумаешь.
— И то верно, — внезапно поцеловали меня в кончик носа. — Ну что? Пора домой?
Эпилог
— Вы уверены? — переспросил ермах у жениха и невесты, не поверив собственным ушам.
Гости тоже не верили, потому что полное слияние во время брачного ритуала — чувствами, мыслями, защитой от магии — выбирали редкие жених и невеста. Чаще всего молодожены отказывались от обряда, предпочитая пройти через него спустя годы, проведенные совместно.
— Да, — произнесла невеста мягко, но твердо.
— Да, — проговорил жених, взглянув на свою возлюбленную.
Я утирала набежавшие слезы платочком и крепче прижималась к Рейнару. Сегодня наше маленькое сокровище выходила замуж.
Тарлиза выходила замуж по любви.
В свои твердые двадцать она казалась мне разумнее, умнее, взрослее и рассудительнее, чем я когда-то. Никогда ее решения не были импульсивными. Она взвешивала каждое свое слово и делала только то, в чем была уверена.
Мы очень гордились своей маленькой взрослой девочкой. И любили их с братом одинаково сильно.
Правда, Пальнер был не в меру упрямым, и иногда спорить с ним выходило себе дороже. Он всегда все делал по-своему, сам, что Рейнар считал исключительно положительной чертой.
В свои восемнадцать наш мальчик управлял целым маркизатом и имел собственную гвардию, что стояла на защите империи и императрицы.
Жениться он пока не собирался, хотя достойных кандидаток имелось пруд пруди. Но отец был с ним солидарен: в брак необходимо вступать тогда, когда готов взять на себя ответственность не только за себя, но и за жену, ее родителей и будущих детей.
Обряд закончился, завершился поцелуем, который закрепил магию. Тарлиза покачнулась в объятиях мужа, но Эрвинст ее удержал.
А я плакала. Рыдала на самом деле, хотя обещала и себе, и мужу, и детям, что совершенно точно буду держать себя в руках.
— Ну мамочка… Что же ты… — всхлипывала моя девочка, обнимая нас с отцом.
Мы были первыми, кто поздравлял новоиспеченных
