Ты теряешь людей, которых любишь.
Иногда они уходили на ужин и уже никогда не возвращались к трём маленьким сыновьям. Иногда это была пробежка, и кто-то так и не добрался до финиша. Иногда это был неожиданный диагноз, а иногда они просто уходили. Но в итоге результаты всегда были одинаковыми.
Сквозь свои страдания я услышал стук в дверь.
Я распахнул её. Хейзел подняла на меня взгляд. Её волосы были примяты шлемом, в глазах читалось беспокойство. Я хотел потянуться к ней, обнять её и крепко держать. Но я не мог себе это позволить. Я уже любил мою семью. С этим я ничего не смогу поделать. Мне придётся переживать сокрушительную потерю одного за другим в ходе тех трагедий, что жестоко подбросит жизнь.
Люди справлялись с этим по-разному. Хейзел писала вымышленные истории о недостижимом «долго и счастливо». Моя сестра страдала один день за другим и называла этой жизнью. Но я мог хотя бы уменьшить урон. Мне не нужно добавлять кого-либо ещё к этому списку. Я не обязан влюбляться в неё по уши только для того, чтобы потерять её, как Лаура потеряла Миллера.
— Что ты тут делаешь? — потребовал я, вставая на пороге и отказываясь пропускать её. Как мера защиты, это казалось слегка запоздалым.
— Я несколько раз звонила и писала, но ты не отвечал. Гейдж сообщил мне новости, и я приехала посмотреть, в порядке ли ты, — она потянулась, чтобы дотронуться до моей щеки.
Я не был в порядке. Далеко нет.
Я отдёрнулся от её прикосновения, застав её врасплох.
— Зачем? Чтобы ты могла использовать страдания моей семьи в своей книге?
— Кэм!
Она вздрогнула так, будто я её ударил. Будто я физически ударил её. Я говорил себе, что это хорошо. Что это к лучшему, даже если моё нутро бунтовало, а лёгкие горели.
— Что? Ты неделями копалась в моей жизни ради своей выгоды, своего развлечения. Зачем останавливаться сейчас?
— Я не это делала, — настаивала она. — Откуда это всё взялось?
— Можно мы просто не будем это делать? Почему нельзя просто сказать, что день был пи**ец долгим, и мы оба знаем, что это уже не работает?
— Сегодня днем всё работало абсолютно нормально, — настаивала она.
Я покачал головой, будто стыдился за неё. Мой уровень мудачества удивлял даже меня самого.
— Прости, если я ввёл тебя в заблуждение. Просто это не то, чего я хочу.
— Погоди. Остановись на секунду, прежде чем один из нас — и под этим я имею в виду тебя — скажет что-то непростительное.
Я открыл рот, чтобы ровно это и сделать, но Хейзел остановила меня взмахом руки.
— Нет. Ты был в порядке, когда уходил. Мы были в порядке. Даже лучше, чем просто в порядке. Мы строили планы. Я понимаю, что госпитализация твоей сестры могла стать триггером...
— Слушай, у меня просто нет времени и места в моей жизни для тебя. Прости, если это ранит твои чувства, но эта ситуация между нами исчерпала себя. Мы повеселились. Теперь всё закончилось. Мне нужно сосредоточиться на своей семье и бизнесе безо всякого отвлечения.
Хейзел ахнула. Её велосипедный шлем выскользнул из её пальцев и с глухим ударом упал на пол.
— Отвлечения? Это ты манипуляциями затащил меня в отношения с тобой, заставил влюбиться в тебя! Я не хотела ничего из этого, но ты затащил меня своими манёврами. Ты заставил меня верить...
— Во что? Во множественные оргазмы? — легкомысленно подсказал я.
Она отшатнулась и моргнула.
— Нет. Ты заставил меня поверить, что я ещё не потеряла свой шанс на долго и счастливо.
Движением, которое гарантировало, что в честь меня назовут вымышленного злодея, я закатил глаза, будто она говорила самые абсурдные вещи на свете.
— У нас была договорённость. Никаких обязательств. Только секс. Прости, если ты подумала, будто это что-то большее.
Она медленно моргнула, и на секунду я подумал, что она заплачет, что заставило бы меня рухнуть на коленях. Но вместо слёз в её глазах вспыхнул огонь.
— Нет. Ты не имеешь права делать это, — решила она.
— Делать что? У нас была договорённость. Как только наша договорённость перестаёт работать для одного из нас, между нами всё кончено, — настаивал я.
Она ткнула меня в грудь своим острым указательным пальцем.
— Ты не имеешь права распаковать весь этот эмоциональный багаж и травмы, которые ты носил в себе наверняка с детства и которые никак не связаны со мной, а потом использовать это против меня.
— Не смей начинать анализировать моего персонажа, когда ты сама проводишь свою жизнь на обочине, наблюдая за жизнью людей. Пора тебе понять, что мы не вымышленные герои какой-то книги. Мы реальные поломанные люди из плоти и крови, — рявкнул я.
— Ты прав, чёрт возьми. И мы могли бы быть поломанными вместе.
— Этому никогда не бывать, Хейзел. Ты не можешь просто забить на это?
Она ещё сильнее ткнула меня пальцем.
— Нет. Я не спущу тебе это с рук. Ты собираешься порвать со мной после того, как убедил меня дать нам шанс? После того, как ты заставил меня влюбиться в тебя? И теперь ты просто решаешь покончить с этим, потому что... что? Это неопрятно? Неудобно? Я ни за что не буду упрощать тебе задачу.
После того, как я заставил её влюбиться в меня. Её слова вибрировали в пространстве между нами.
— Чего ты от меня хочешь, Хейзел? — прохрипел я.
Она посмотрела на меня, по-настоящему посмотрела на меня. Но я видел лишь разочарование и боль.
— Ничего, — сказала она, печально покачав головой. — Вообще ничего.
Она повернулась, чтобы уйти, и я почувствовал, как тьма, жившая внутри, смыкается вокруг меня.
— Мы можем по-прежнему быть друзьями, верно? — спросил я в отчаянии.
— Нет, Кэм. Не можем, — сказала она, медленно направляясь к лестнице.
— Я всё равно буду работать в твоём доме, — тупо подметил я. Если я не мог её любить, это ещё не означало, что она должна меня ненавидеть. Она всё равно могла быть где-то на периферии моей жизни.
Она не развернулась, никак не среагировала на мои слова. Она просто ушла.
Я не знаю, как долго я стоял и смотрел на место, где видел её в последний раз. Но когда я наконец опустил взгляд, я осознал, что она оставила свой шлем у моих ног.
Я почувствовал тошноту, когда тысячи сценариев замелькали в моей голове. Ей нужен этот шлем. Плохие вещи происходили каждый бл*дский день. Проблемы следовали за ней по пятам. На улице темно, и хватит одной маленькой ошибки, чтобы всё испортить.
Я схватил шлем и побежал за ней. Но к тому времени, когда я выбежал за заднюю дверь, она уже ушла, и я был один.
Глава 45. Конец длительной апатии
Хейзел
НеустрашимыйПареньРепортёр: Роман между Хейзел Харт и Кэмом Бишопом официально угас. Ходят слухи, что расцветающие отношения убило желание Кэма стать гастролирующим артистом для панк-кавер группы «Я Первый и Дай-Дай-Дай».
* * *
Мой матрас прогнулся, и на одну яркую, дурацкую секунду я вообразила, что это Кэм, который стягивает свои рабочие ботинки и скидывает одежду, прежде чем забраться под одеяло и притянуть меня к себе.
Подушку с моей головы стащили, и я крепко зажмурилась, отрицая реальность залитой солнцем комнаты и раздражающе бодрое лицо моего агента.
— Уходи, — сказала я, перекатываясь и утягивая за собой одеяло. Буррито с начинкой из печали.
— Что ты собираешься делать? Оставаться в постели, киснуть и больше никогда не писать? — потребовала Зои, треснув меня подушкой.
— Звучит как отличный вариант, — я выхватила у неё подушку и уткнулась в неё лицом. Она пахла Кэмом. Я ненавидела тот факт, что мне это нравилось.
Моя так называемая подруга схватила мою гульку и за волосы вытащила мою голову из постельных принадлежностей.
— Ой! — заскулила я.
— Нетушки. Неа. Нет. Ты получила свою длительную апатию из-за Джима. В этот раз мы будем пробовать что-то другое.
В этот раз. Я не могла представить слов, которые в данный момент прозвучали бы более депрессивно... ну разве что «К сожалению, вино закончилось».
