Вдвоем с Матвеем они вытащили Суворова из осыпающейся желтым песком воронки, уложили на землю. Матвей, уже оправившийся от шока, ощупал голову вожатого.
– У него рана, – сказал парень, разглядывая свои окровавленные руки. – Глубокая, до кости. А может, и вообще до мозга. Его кто-то ударил по голове… чем-то тяжелым… – Матвей вытер руки о траву. – Туча, как он до сих пор жив?
– Не знаю. Его нужно перевязать. – Туча оторвал лоскут от своей не слишком чистой майки. – Перевязать, а потом отнести в лагерь.
– До лагеря далеко. – Матвей забрал лоскут, принялся обматывать им голову Суворова. – Лучше на дебаркадер к Туристу, у него наверняка есть лекарства. Он вообще мужик бывалый. Только вот как донести?
– Донесу. – Туча взвалил Суворова на плечо. – Как-нибудь донесу, только бы живым…
Они выбирались из кустов, когда где-то далеко в небо взметнулся столб зеленого света.
– Начинается, – простонал Матвей, поудобнее перехватывая уже едва работающий фонарик.
Гальяно уже не один раз пожалел, что фонарик остался у Матвея и Тучи. Им с Дэном он был нужнее, потому что у Тучи чутье и особый дар, а у них только смутно обозначенное направление. А темень вокруг – хоть глаз выколи! Непонятно, как они до сих пор не переломали себе ноги в этом буреломе.
Дэн шел молча, на все попытки завести разговор не реагировал. Наверное, его тоже вело какое-то особенное чутье, потому что двигался он решительно, не останавливаясь. Гальяно едва за ним поспевал. Он взмолился о передышке как раз в тот момент, когда небо над лесом озарилось зеленым светом. Вот он и появился – блуждающий огонь!
– Как думаешь, где это? – Гальяно спросил без особой надежды на ответ, но Дэн вдруг остановился, всмотрелся в небо.
– Мне кажется, это где-то возле гари. Давай быстрее!
– Конечно, быстрее, – Гальяно застонал, прибавил шагу, – а до этого мы просто прогуливались, да?
Дэн не ответил, скорее всего, он его даже не услышал.
А огонь тем временем исчез, чтобы через несколько минут появиться уже совсем в другом месте. Вот потому он блуждающий, что возникает в разных местах. Или это два разных огня?
– Видишь, что творится? – Гальяно посмотрел в небо. – Он не остается на одном месте.
– Вижу. – Дэн кивнул, а потом вдруг сказал: – Ксанкин ключ светится точно таким же светом.
– В каком смысле светится?
– В прямом. Когда появляется блуждающий огонь, ключ тоже начинает светиться.
– А какая тут связь?
– Не знаю, но она точно есть.
– Лучше бы не было, честное слово! Не нравится мне все это. Хватит уже и того, что какой-то гад нас едва не убил. И этому мерзавцу моя Мэрилин доверила свое сердце!
Мысли о Мэрилин отогнали страх и, кажется, темноту. Или светлее стало оттого, что лес поредел, здоровые деревья уступили место чахлому молодняку?
– Уже близко, – сказал Дэн.
Гальяно и сам видел, что уже близко, уговаривал себя не дрейфить, быть настоящим мужиком.
Блуждающий огонь загорелся прямо перед ними, призрачным зеленым светом осветил подлесок. Или не светом, а туманом? Точно таким, какой они уже видели однажды. Туман просачивался сквозь тонкие деревца, выплескивался им под ноги, окрашивал все зеленым. Деревья расступились внезапно, испуганно застыли на краю лесной поляны. Дэн с Гальяно тоже застыли.
Гарь жила особенной ночной жизнью. В подсвеченном бьющим из-под земли светом воздухе вертелись сотни крошечных смерчей, пахло дымом и пеплом, дышать даже за пределами гари было тяжело. Что творилось в эпицентре, Гальяно даже боялся себе представить. Наверное, из-за этого пепельно-туманного марева он не сразу увидел Ксанку.
Хрупкая девичья фигурка была едва различима. От них с Дэном ее укрывали набирающие силу пепельные смерчи. Она и сама находилась в центре такого смерча. Беспомощная пушинка, попавшая в невидимые сети. Именно сети, потому что носки ее кроссовок не касались земли, а руки были раскинуты в стороны, словно для полета.
– Ксанка! – Голос Дэна потонул в нарастающем гуле. Ксанка поднялась над землей еще на несколько сантиметров.
В этот момент Гальяно понял, что тоже орет, истошно и надрывно, как маленький ребенок. Орет от первобытного ужаса и собственной беспомощности. Паника накрыла его душной, пыльной волной, глаза защипало, легкие заполнились мертвым, выгоревшим воздухом. Но даже в этом полуобморочном состоянии Гальяно смог заметить, как Дэн переступил границу гари.
Он двигался медленно, словно каждый шаг давался ему с большим трудом. А может, так оно и было. Кто знает, по каким законам живет это чертово место? Когда Дэн добрался наконец до обгоревшего дерева, Ксанку от земли отделяло уже больше метра. Она парила в воздухе, словно была наполнена гелием или тем неведомым светом, что вырывался из-под земли. Вместе со светом, прямо под Ксанкиными ногами, из-под земли поднималось что-то прямоугольное, похожее на узкий и длинный ящик. Космический корабль? Лифт секретной лаборатории?
Мысли путались, сбивались в стайки, чтобы тут же испариться из его головы. Глупые, лишенные смысла и логики мысли…
Ладони Дэна сомкнулись на Ксанкиных лодыжках, потянули вниз, и в ту же секунду девушка упала на землю, как будто из нее выпустили весь гелий. Или что там из нее выпустили… Дэн рухнул на колени, обхватил Ксанку за плечи. Наверное, он что-то кричал. Даже наверняка, но Гальяно ничего не слышал. В этом абсентово-зеленом мире он мог только видеть.
Вот Дэн встает на ноги, Ксанку он держит на руках, прижимает к себе, словно баюкает. Вот один из бесчисленных смерчей вьется у его ног, невидимыми путами связывая лодыжки, мешая двигаться. Дэн идет медленно, очень медленно. Шаг – остановка. Шаг – остановка… Падает, поднимается, снова падает и почти сразу же встает. Снова идет, решительно, уперто, с каждой секундой все быстрее! Вот только идет он не к границе гари, а по кругу, увлекаемый самым большим, самым коварным смерчем.
Картинка похожа на хрустальный шар. Встряхни такой, и хрустальный мир погрузится в метель из серебристых блесток. Только здесь вместо блесток зеленые смерчи, и шар встряхивает совсем не детская рука. Этот мир закольцован, в нем все по кругу, из него не выбраться живым никогда-никогда… Дэн заблудился…
Последняя мысль отрезвила, вырвала Гальяно из лап транса. Дэн заблудился, а он здесь на что?!
Когда Гальяно переступал невидимую границу, отделяющую гарь от леса, ноги его дрожали. Да что там ноги – внутри у него тоже все дрожало, трепетало и переворачивалось. Воздух вокруг загустел, превратился в липкую, пахнущую дымом карамель, вокруг ног закружился пепельный смерч. Гальяно зажмурился, вдыхая этот неправильный воздух, прислушиваясь к миру и к себе самому.
