Я справлюсь! Отец справлялся, и я смогу. Я, граф Андрей Шаповалов, клянусь до последних дней служить своему предназначению. У меня нет иного выбора. Но, прежде чем начать новую жизнь, я должен расплатиться со старым долгом…
Ведьмина избушка занялась сразу. Языки огня жадно лизнули старые стены, перекинулись на прогнившую крышу, потянулись к еловым лапам, но не достали, снова накинулись на избушку.
Я стоял на пепелище, полной грудью вдыхая запах пожарища. Если вдруг черная кровь проснется в моем сыне, ему некуда будет прийти.
К старому дубу выскочила вдруг стайка маленьких вепрей. Добрый знак. Вепри всегда нравились мне больше волков…
Чуда не случилось. Часы показывали полночь, дышать становилось с каждой минутой тяжелее, голова кружилась, мысли путались, в ушах набатом стучал пульс. Дэн сидел, прислонившись спиной к двери. Матвей не мог видеть его лица и поэтому даже не был уверен, в сознании ли он. В тщетной попытке открыть дверь Дэн потратил энергии больше, чем они все, вместе взятые. Он угомонился только полчаса назад, после тихого, неразличимого для остальных разговора с Тучей.
Сейчас Туча лежал рядом с Матвеем на топчане, Матвей слышал его шумное дыхание. Похоже, Туча был самым спокойным из их четверки.
Гальяно сидел на земляном полу, прислонившись спиной к старым напольным часам. Сначала он строил планы спасения, затем по очереди проклинал Суворова, Шаповалова, Лешака и гарь, потом убивался, что приходится умирать в расцвете сил, и лишь совсем недавно затих. Может, задремал.
– Не могу! – Гальяно со злостью стукнулся затылком о дверцу часов, часы отозвались гулким эхом. – До чего же обидно! До чего же глупо все! – Он пошарил в кармане штанов, вытащил пачку сигарет. – Умирать так с музыкой!
В темноте погреба вспыхнул слабый огонек зажигалки.
– Ты сдурел?! – Матвей рывком сел. В голове тут же закружилось и задребезжало. – Кислород…
– Минутой раньше, минутой позже. Какая разница? – Гальяно поднес зажигалку к сигарете. – Хочешь курнуть напоследок?
Матвей ничего не ответил, он не отрываясь смотрел на огонь. Пламя вело себя странно, плясало и извивалось, как будто…
– Сквозняк, – сказал он шепотом. – Гальяно, смотри – сквозняк!
Они обступили Гальяно все четверо, даже Дэн спустился с лестницы. Они смотрели на робкий огонек, и в головах их роились тысячи мыслей.
– Где-то есть приток воздуха, – выдохнул Дэн.
– Где? – Матвей уже в который раз обвел взглядом погреб. – Где?!
– Пустите! – Туча шагнул к часам, в руке у него был фонарик.
– Сквозняк нам погоды не сделает. – Гальяно безнадежно махнул рукой, огонек вздрогнул и погас.
– Если есть сквозняк, значит… – Туча замолчал, прикрыл глаза. Матвей хотел спросить, что все это значит, но на плечо предупреждающе легла рука Дэна.
– Не мешай, – сказал он одними губами.
Туча осторожно, точно лаская, коснулся полированной дверцы, пробежался пальцами по трещинкам в лаке, вдохнул-выдохнул, потянул дверку на себя. Деревянное нутро часов было темно, пусто и затянуто паутиной.
– Гальяно, зажги огонь! – Голос Тучи звучал едва различимо.
Друг послушно щелкнул зажигалкой, и огонь заплясал бодро и радостно.
– Это где-то здесь! – Костяшками пальцев Туча принялся простукивать заднюю стенку часов. Звук получался звонкий. – Там пусто! Слышите? Пусто и сквозняк!
Опустившись на колени, сантиметр за сантиметром он осмотрел внутренности часов.
– Быстрее! – Голова кружилась с каждой секундой все сильнее, в глазах двоилось. Обидно будет умереть вот так, почти на самом выходе из ловушки. Если, конечно, он есть, этот выход.
– Нашел! – донеслось из часового нутра, что-то тихо щелкнуло, заскрипели давно не смазываемые петли, и стоящий на четвереньках Туча вдруг исчез из поля зрения. – Здесь лаз!
В лицо дохнуло затхлым, пахнущим сыростью и гнилью воздухом. Воздухом!
– Туча! Туча, дай я тебя расцелую! – Гальяно, ошалевший то ли от гипоксии, то ли от нежданной радости, ринулся в образовавшийся проход.
Дэн с Матвеем переглянулись.
– Давай. – Матвей кивнул на часы. – Ты первый, я за тобой.
Проход оказался узким, передвигаться по нему можно было, только лишь согнувшись в три погибели. И даже тогда макушки Матвея касались свисающие с земляного потолка похожие на гигантских дождевых червей корни. Раз корни, значит, подземный ход идет под парком, наверное, не слишком глубоко. Знать бы еще, куда он их выведет. Да куда бы не вывел! Смерть от удушья им больше не грозит, и это самое главное!
В темноте время, казалось, остановилось. Шли долго. Полчаса, не меньше. Впереди слышались приглушенные голоса Гальяно и Тучи, иногда Матвею даже удавалось поймать свет фонарика, и тогда жизнь становилась почти прекрасной.
Дэн остановился внезапно. В кромешной подземной тьме Матвей едва в него не врезался.
– Кажется, пришли.
– Куда?
– Сейчас узнаем.
Очень скоро проход, и без того неширокий, превратился в настоящую кроличью нору. Теперь им приходилось ползти по-пластунски. Наконец ноздри защекотал запах хвои, воздух сделался свежим, а в их кроличью нору проникли звуки ночного леса. Матвей сделал последний рывок, выполз из-под земли на поверхность, в изнеможении упал на спину, разглядывая черное-черное, растерявшее звезды небо.
– Где это мы? – послышался голос Гальяно. Снова щелкнула зажигалка, в темноте заметался красный огонек зажженной сигареты.
– Дай мне! – Матвей наугад протянул руку.
– Держи, друг! – На ладонь легла пачка сигарет. – А ты, Туча, настоящий поисковик! И ты, Матюха, тоже молодец! Я бы никогда не додумался… – Гальяно вдруг всхлипнул, добавил взволнованно: – Простите, мужики, нервы стали ни к черту.
– Не у тебя одного. – Матвей закурил, огляделся. – У кого-нибудь есть догадки, где мы?
– Туча? – послышался голос Дэна. – Ты можешь вывести нас к Чудовой гари?
– Зачем? – Темнота заворочалась, застонала, превращаясь в массивную фигуру Тучи. – Суворов пошел не туда.
– А Ксанка пошла туда! – Дэн шагнул к Туче.
– Я не могу. – Тот замотал головой. – Я не могу туда снова. Это гиблое место. Как же ты не понимаешь?!
– Я понимаю, но Ксанка пошла к гари!
– Сегодня самая темная ночь! – Туча сорвался на крик. – Сегодня опасно даже в лесу, а на гари смертельно опасно! Это такие силы… мы для них пушинки… – Он со свистом втянул в себя воздух. Матвею показалось, что у Степки снова начался приступ удушья. – Я не отведу вас к гари, – сказал он, отдышавшись. – Я покажу направление. Хорошо?
