class="p1">Сэм тоже вздохнул.
– Серьезно? Ты позвал меня обсудить твою личную жизнь?
Вообще-то нет. Но, раз уж Беккер здесь, стоило попросить у него совета. Сэм пятнадцать лет счастливо женат, а значит, кое-что знает об отношениях.
– Не только мою жизнь, но об остальном можно поговорить позже, – заявил Броди, проследовав в гостиную и рухнув на кожаный диван. – Я совершил глупость.
– И что тут нового?
– Отвали.
Сэм опустился в глубокое кресло напротив дивана, осторожно пристроив бутылку на колене.
– Ладно, без шуток. Что с тобой случилось?
– Дочь Пресли Хьюстона.
На мгновение повисла тишина, а после Беккер вновь зашелся в лающем смехе.
– Ну и ну, ты влип, приятель!
– Видишь? Я же сказал, что сглупил. – Он спешно глотнул пива. – В свою защиту должен признать, что, когда замутил с девушкой, даже не представлял, что она его дочь.
– И ты теперь волнуешься, что он обо всем прознает и навечно посадит тебя на скамью запасных? – Сэм закатил глаза. – Такого не будет, пацан. Нам через два матча играть. Он не намерен рисковать и держать своего красавчика-суперзвезду в стойле.
– Во-первых, не я суперзвезда, а Уайатт.
Вот о чем следовало поговорить. Он ведь попросил Беккера зайти, чтобы сообщить про Крейга Уайатта и Шейлу Хьюстон, а не ныть о своих сексуальных приключениях.
– Я смотрю, насчет красавчика ты не споришь.
Броди ухмыльнулся.
– А зачем? Это правда. Ладно, неважно. Да, меня беспокоит, что Прес будет в курсе. Вряд ли он посадит меня на скамью запасных, но его такая ситуация вряд ли обрадует. Он раньше был тренером. Не знаю ни одного тренера, которому бы понравилось, что его дочь запрыгнула в койку с хоккеистом. Ты счастливое исключение. Ты прямо-таки умилительно идеален, в прошлом любой папаша с радостью отдал бы за тебя замуж свою дочурку.
– Ты меня попросил прийти, чтобы посоветоваться или оскорбить?
– Я сказал, что ты идеален, придурок. Где тут оскорбление?
Беккер прыснул.
– Когда ты, наконец, дойдешь до сути?
Отставив пиво на журнальный столик, Броди поведал приятелю о встречах с Хейден и о том, что девушка до сих пор ни разу не позвонила. От самодовольной ухмылки, появившейся на физиономии Беккера, легче Броди не стало.
– Мог бы хотя бы притвориться, что сочувствуешь, – буркнул Броди.
– Ха! Зачем? Последние восемь лет я только и вижу, как женщины перед тобой штабелями складываются. Помнишь девицу, которая вломилась в твой номер в отеле, когда мы играли с «Денвером» и приковала тебя наручниками к кровати? Черт, а были еще двойняшки в Сан-Хосе, у обеих на ягодицах красовались татуировки с твоим именем. Близняшки пытались соблазнить тебя тройничком на крыше бассейна!
Господи. Тех сумасшедших фанаток он не забыл.
– Пора кому-нибудь усмирить твое эго, – продолжал Беккер. – Кроме того, ты что, правда думаешь, что букет роз убедит ее снова с тобой встретиться? В наше время считается, что заказ цветов вообще не требует усилий. Надо потрудиться получше, сделать жест пощедрее.
Броди пожал плечами.
– Тогда она, по крайней мере, позвонит и поблагодарит меня. А после я поколдую, и… – Он многозначительно замолчал.
– И опять получишь от ворот поворот? – подсказал Беккер.
– Заткнись. – Он схватил бутылку, глотнул пива, подумал над словами Беккера и повернулся к другу, который явно потешался над ним. – Что, по-твоему, считается щедрым жестом? В смысле, что нужно сделать, чтобы завоевать девушку?
– Когда я в прошлый раз вывел Мэри из себя, пришлось полностью переоборудовать ванную на первом этаже.
– Твои советы ни фига не помогают.
Беккер расплылся в улыбке.
– Пацан, я ничего не понимаю в романтике. Спроси хоть мою жену. Она скажет, что лебезить я не умею.
– Да не собираюсь я ни перед кем лебезить! Я просто хочу с ней увидеться, – с досадой возразил Броди, что не укрылось от Беккера.
Он вздернул бровь.
– Она тебе и впрямь в душу запала?
– Ага, – мрачно откликнулся Броди. – Вот что меня тревожит. С каких пор меня вообще интересует, как впечатлить женщину? – Он застонал. – Послушай, Сэм, выручи меня. Как сделать так, чтобы мы снова увиделись?
Сэм сощурился.
– Не знаю. Прояви изобретательность.
Глава двенадцатая
– Давай-ка посмотрим матч, – предложила Дарси. Она плюхнулась на один из кожаных диванов пентхауса и с дьявольской улыбкой уставилась на Хейден.
– Не-а, – откликнулась та.
На дворе был вечер пятницы, и они решили никуда не ходить на ужин, а остаться в отеле и заказать что-нибудь в ресторане, чтобы блюда принесли прямо в пентхаус. Точнее, Хейден предложила самостоятельно приготовить ужин, но Дарси яростно запротестовала.
Отсюда – еда в номер.
– Сейчас плей-офф, – заметила Дарси.
– И?..
– И ты что, умрешь, если поддержишь команду отца? – Выгнув брови, Дарси схватила с журнального столика пульт и начала переключать каналы.
Хейден фыркнула.
– Понимаю, тебе плевать на «Уорриорз». Но ты же не прочь увидеть Броди?
– Угу.
Дарси нашла спортивный канал, который как раз транслировал игру, но отключила звук, чтобы болтливые комментаторы и орущие фанаты не действовали на нервы. Колонки мигом стихли.
Хоть Хейден и пыталась сдерживаться, взгляд ее то и дело возвращался к экрану. Однако разглядеть ничего не удавалось: всякий раз, когда она поворачивалась к телевизору, там была каша из серебристо-синих и черно-красных пятен, которые пытались перехватить друг у друга шайбу.
Вскоре сотрудник «Ритца» доставил им ресторанную еду, прикатив на тележке с крахмально-белой скатертью затейливо украшенные подносы и блюда с серебряными крышками. Пока подруги ужинали, игра продолжалась в фоновом режиме.
– Клянусь, ты живешь какой-то нереальной жизнью, – вздохнула Дарси.
– Это даже не моя жизнь, – заметила Хейден. – Ты видела, как я обустроилась в Сан-Франциско. Обычный таунхаус, как у всех среднестатистических людей.
– И то верно.
Хейден широким жестом обвела роскошную гостиную.
– А тут – мир моего отца. Пентхаус принадлежит ему.
– Пока, – парировала Дарси. – Не успеешь оглянуться, как Шейла будет здесь порядки наводить.
– Надеюсь, что нет. Папа обожает свой пентхаус.
– Ой, кстати, ты еще не рассказала, как вчера все прошло с твоей злой мачехой. Я имею в виду показания и прочее?
– Болезненно. И ожидаемо.
Ну… если проигнорировать непредвиденный сюрприз, когда Шейла побежала вслед за ней, а потом обвинила Пресли в измене и практически в алкоголизме. Хейден прикусила губу, гадая, следует ли сейчас откровенничать с Дарси. Но, вероятно, подобное признание было бы предательством отцовского доверия, хотя о многом папа и сам умалчивал.
Если, конечно, все это вообще правда.
Поколебавшись, она решила ничего не говорить. По крайней мере, пока. Однако обвинения Шейлы по-прежнему не давали Хейден покоя.
Пытаясь
