что должен решить, как лучше выстроить отношения с моей девушкой.
Я планировал поговорить обо всем этом с Кам, вот только через четыре месяца ее отец скончался. Потом у меня так и не хватило духу пересказать ей этот разговор и тем более напомнить, что из нас двоих я последним видел его живым.
Кам
Валери наконец угомонила своего старшего. Я пока приготовила нам травяной чай и подала его в гостиную. Наконец упав на диван с по-прежнему привязанным к торсу младенцем, Валери берет свою чашку и смотрит на меня такими благодарными глазами, что мне кажется, будто я подарила ей десять тысяч долларов.
Мы молча отпиваем несколько глотков, и я вижу, как она мало-помалу расслабляется.
– Как дела, подруга? – интересуюсь я.
– Ты хочешь сказать, не считая конца света?
– Типа.
Мне не по себе, а Валери звонко смеется. У нее счастливый вид, несмотря на глубокие круги под глазами.
– Ладно, ничего, все не так плохо. Просто… знаешь, с первым я еще справлялась. Вот только с двумя это уже другое дело.
– Ты же должна была быть готова?
Она поджимает растрескавшиеся губы.
– Ну, сколько ни строй планов, жизнь никогда не складывается в точности как ожидалось. Мне это нравится, хотя я постоянно недосыпаю. И потом… я соскучилась по порядку.
Она показывает на свою гостиную и кухню, где разбросаны бутылочки, слюнявчики, всевозможные пластмассовые штучки, которых я не могу опознать, но большинство мамаш наверняка с легкостью бы их назвали. Судя по всему, ты осваиваешь совсем новый лексикон, когда производишь на свет ребенка. Так они, мамаши, узнают друг друга: по кругам под глазами и по диалекту.
– Признаюсь, для меня это каждый раз шок. Раньше было так чисто и прибрано…
Вэл пожимает плечами.
– Я так привыкла, что даже не замечаю беспорядка, пока в дом не приходят люди. Тогда попадаю на пару минут в реальный мир.
Она улыбается, тряхнув головой, потом ее лицо снова становится серьезным.
– А как ты, что новенького? Твоя книга имеет успех, правда? Ты повсюду, вот это класс!
– Да, с ума сойти. Кажется, до меня еще не совсем дошло. Успех, я хочу сказать. Это так… нереально.
– Во всяком случае, я прочла твой роман два раза. Ты меня потрясла, и дело не только в послеродовой депрессии.
Я смеюсь, а Вэл меняет позу на диване, осторожно укладывая уснувшего младенца – так, по моим представлениям, кто-то обращался бы с готовой взорваться бомбой.
– А как Макс? Мне кажется, я на несколько месяцев отстала от всех твоих новостей. Хорошо еще, нашла время тебя почитать.
– Ты настоящая героиня, Вэл.
– Спасибо, спасибо.
Я поудобнее устраиваюсь на диване.
– У Макса все хорошо. То есть я так думаю. Мы вообще-то нечасто видимся. Он как-то…
Я осекаюсь, ища нужное слово.
– Отдалился? – предлагает Валери.
– Да, именно. Отдалился, даже когда лежит рядом со мной в постели, типа того. Это имеет смысл?
– Да, Кам, это имеет смысл. Добро пожаловать к парам со стажем.
От ее фразы я вздрагиваю. Я знаю, что она хочет меня успокоить. Знаю, что, скорее всего, то же самое Вэл переживает со своим мужем, особенно с тех пор, как у них есть дети. Смена подгузников, купание, готовка – все это оставляет мало места для близости. Я знаю, что это классика, когда вы пара, но мне не хочется думать, что и с нами, со мной и Максом, так тоже случится. Что мы будем как все те влюбленные, которые остаются вместе, отдаляясь друг от друга. После всего, что мы пережили, через что прошли, чтобы перейти от дружбы к любви, я не могу поверить, что нас ждет такое клише, что мы будем как все. Вэл читает на моем лице, что ее слова меня не радуют. Она спешит их смягчить:
– Это не плохо, Кам. Вы развиваетесь, вот и все.
– Мы больше почти не бываем вместе. В чем тут развитие?
– Ну, это значит, что вы оба состоялись вне вашей пары.
Это правда, и Макс, и я сделали больше успехов за три последних года, чем за пять предыдущих. Мы оба в апогее наших профессиональных достижений. Это что-нибудь да значит, если вдуматься. Почему же у меня такое чувство, что мы потеряли друг друга по дороге? Разве обязательно надо выбирать между карьерой и семьей? У меня вырывается вздох.
– Я все это понимаю, но надо все-таки сохранять какое-то равновесие. А у нас его нет.
– Ты с ним об этом говорила?
– Нет…
– Какой сюрприз, – реагирует она, закатив глаза.
Я выпрямляюсь, немного разозлившись на сарказм в ее голосе.
– Ты намекаешь, что мы с Максом не общаемся?
– Наверняка.
– С чего ты взяла? Да я ни с одним человеком в моей жизни не разговаривала больше.
– Да, да, не отрицаю, что вы голубки-неразлучники, половинка мозга друг друга, whateveur[21].
Она так и сказала – whateveur. Многое изменилось, но ее акцент на английском неистребим.
– Но, – продолжает она, – в самые трудные моменты вы замыкаетесь в себе и неспособны сказать друг другу, как по-настоящему обстоят дела. Может быть потому, что боитесь друг друга обидеть. Вот только иногда не разговаривать обиднее всего.
Я молча, ошарашено слушаю. Всегда думала, что нам с Максом легко общаться. Но общаться и все друг другу рассказывать – это разные вещи. Я вспоминаю эпизод с Томасом. Впервые с тех пор как мы знакомы с Максом, я решила скрыть от него часть себя. Часть, которой я не особо горжусь. В субботу я думала, что оказываю нам услугу, оставив его в неведении, чтобы не огорчать, но чем дальше я слушаю Вэл, тем больше сомневаюсь, что это была хорошая идея.
– Что случилось? – спрашивает Вэл.
– О чем ты?
– Брось, я все вижу по твоему лицу. Там бушует буря.
Меня так и подмывает поделиться с ней своими сомнениями, рассказать о Томасе. В то же время хочется умолчать об этой истории, потому что мне стыдно. Но в доброжелательных глазах подруги я читаю поддержку, в которой нуждалась.
– Ты… ты когда-нибудь думала изменить Дэйву?
Вэл хмурит брови. Я так и вижу, как мой вопрос прокладывает путь в ее голове, пока она пытается разобраться, шутка это или нет. Должно быть, Вэл понимает по моему выражению, что это серьезно, потому что отвечает с обезоруживающей откровенностью:
– Да, я часто об этом думаю. Думаю, когда вижу чертова красавчика в «Старбаксе», после того как мы с Дэйвом поцапались не далее чем утром, а волосы у меня в слюнях и соплях. Думаю, когда вижу по телевизору Криса Хемсворта с его большими мускулистыми