не отворачиваюсь, но все остальные? Они словно сходят с ума.
Они визжат и орут, и когда я наклоняю голову вперед, чувствуя, как от боли в глазах выступают слезы. А потом я обнаруживаю, что Нейт держит руки матери Дитона у нее за спиной.
Паркер оттаскивает меня на несколько шагов, и Мейсон встает передо мной, закрывая меня от взгляда злобной женщины, но оцепенение полностью проходит, и меня охватывает волна беспокойства.
Я спотыкаюсь, ударяясь спиной о стену.
– Пейтон? – Взволнованный голос моего брата прорывается сквозь звон у меня в ушах.
Он встает передо мной, но мой взгляд скользит влево, снова останавливаясь на двойных дверях в конце.
Отделение интенсивной терапии.
Миссис Вермонт.
– Произошел несчастный случай.
– С ней все в порядке?
Мои конечности подкашиваются, и я падаю, потому что просто знаю. Я чувствую это всем своим существом, всем своим сердцем.
Его отсутствие. Его нежная душа и слова, произнесенные шепотом.
Его обещание.
Он обещал, что вернется.
– Пейтон! – Паркер кричит, падая вместе со мной. Мейсон тоже там, а может, и кто-то еще. – Пейтон, скажи что-нибудь!
Перед глазами все расплывается, они закрываются, а рука неосознанно тянется к животу. Она дрожит, но прижимается к мягкой упругой коже, скрытой под толстовкой.
Ты оставил меня совсем одну?
– Это все твоя вина, – кричит миссис Вермонт. – Каждый раз, когда ты думаешь о моем сыне, помни об этом. Я говорила тебе, что ты его не заслуживаешь. Должно быть, это единственный в мире способ доказать мою правоту.
У меня разрывается сердце.
– Эй, что за хрень, леди? – Мейсон свирепо смотрит на нее, и его мать тут же приказывает ему остановиться. – Не-е-т.
Ни за что, мама. Эта леди только что…
– Эта леди только что потеряла своего сына, Мейсон. – Шепот его мамы с таким же успехом можно было произнести в микрофон. Потому что вот оно.
Подтверждение.
Он… умер.
Мои внутренние органы словно выдавливают из меня жизнь. Я задыхаюсь, дрожу и содрогаюсь в конвульсиях, чувствую, что разрываюсь на части.
Однако я не уверена, что действительно двигаюсь.
Мой брат наклоняется и убирает волосы с моих глаз, и его прикосновение обжигает меня, словно ток. Я пытаюсь кричать, но из меня не выходит ни звука. Меня будто пронзает зарядом электричества изнутри. Возможно, так оно и есть.
К нам присоединяются другие голоса, но все, что я слышу, – это шум воды.
Внезапно я чувствую костяшки пальцев под своим подбородком, поднимаю глаза и встречаюсь с парой зеленых глаз.
Паркер что-то говорит, и Чейз кивает. В следующий момент ощущение холодного пола исчезает, сменяясь теплом. Мои глаза снова открываются, и я оказываюсь в воздухе.
Мне кажется, я слышу крик, а потом… ничего.
Тихое бормотание голосов раздается в темноте, и я вздрагиваю от этого звука, в голове стучит от надвигающейся мигрени.
Пальцы скользят по моим волосам, и я зарываюсь глубже во что-то мягкое.
– Цыпленок, – шепчет мой брат.
Мои веки словно потяжелели, но каким-то чудом я нахожу в себе силы поднять их и медленно встречаюсь с его взглядом, когда он опускается передо мной на колени.
– Паркер… – Я растерянно моргаю, и рука, обнимающая меня за талию, сжимается. Когда я поворачиваюсь, она ослабевает, и я обнимаю брата своими руками. – Можно мне пойти домой? Домой, в смысле к тебе домой?
– Ты уверена, Пейтон? – спрашивает он.
Он говорит что-то еще, но я не слышу. Я уже киваю.
– Я уверена. Я не хочу здесь находиться. – Я не могу здесь находиться. – Пожалуйста.
– Я отвезу ее домой. Оставайся здесь.
Мои мышцы напрягаются, и я отстраняюсь, медленно оборачиваясь к человеку, на коленях которого сижу.
Мой брат снова спрашивает, уверены ли мы, но Чейз даже не смотрит в его сторону, лишь слегка улыбается.
– Да, чувак. Все будет хорошо.
Мое сердце стучит о ребра, а по коже пробегает холодок.
Он все это время сидел со мной?
Сколько времени прошло?
Чейз едва заметно кивает мне, затем поднимается на ноги, не спрашивая, хочу ли я остаться одна. Он бережно выносит меня из комнаты, словно я драгоценность, которую он должен оберегать.
Мои губы начинают дрожать, и я закрываю глаза.
Я не хочу видеть этот зал.
Я не хочу видеть других.
Я не хочу переживать это без тебя, Дитон.
Слезы текут из моих глаз, а руки Чейза сжимают меня еще крепче.
И словно Вселенная решила, что этого дня мне недостаточно, появляется единственный человек, который пугает меня даже больше, чем Миранда Вермонт.
Моя мать здесь, и, кажется, она уже довольно долго ждет.
– Где она, черт возьми? – срывается на крик ее угрожающий голос. – Я дала ей достаточно времени!
– Сейчас ей нужно быть с людьми, которые заботятся о ней, – огрызается Паркер. – Не с теми, кто обращается с ней как с марионеткой.
Мое тело слегка подпрыгивает в такт шагам Чейза, и…
Я крепко зажмуриваюсь, отказываясь смотреть в ее сторону. Я не могу встретиться с ней взглядом, не сейчас, когда я знаю, что там увижу.
Победа на лице и «я же тебе говорила».
Внезапно передо мной появляется Мейсон, с ошеломленным видом глядя вниз. Он слегка кивает мне, а затем поворачивается, становясь рядом с нами в молчаливой поддержке, пока мой брат сражается с нашей матерью.
– Отпусти ее, – говорит она, кипя от гнева, – Ей нужно научиться жить с разочарованием. Такова жизнь. И мы уходим.
– Она никуда с тобой не пойдет, – спокойно отвечает Чейз, и тут же рядом с нами появляется Брейди.
Эмоции переполняют меня, словно волна.
Поддержка.
Безопасность.
Потеря.
Пустота.
Шок.
Абсолютное опустошение.
Я не могу за ними угнаться.
Я задыхаюсь, и Мейсон протягивает руку, касаясь места на моей спине чуть ниже локтя Чейза. Его прикосновение словно говорит мне: «Я с тобой».
– Поставь. Мою дочь. На землю, – снова требует моя мать.
– Уходи, Ава! – рычит Паркер. – Сейчас не время для этого! Хотя бы раз в жизни будь хорошей матерью и дай ей немного времени, прежде чем снова начнешь свои нападки. Пожалуйста.
Я чувствую, как внутри меня все сжимается от страха, потому что я знаю то, о чем он, возможно, забыл.
В ней нет ни капли хорошего.
– Время для чего? – говорит она, подтверждая мои мысли. – Не похоже, что это произошло у нее на глазах, и ей шестнадцать. Так что ее «парня» больше нет. Это не моя проблема! Дитон мертв. Она переживет это!
Мои губы приоткрываются, и я отчаянно пытаюсь вдохнуть, но комок в горле не дает мне этого сделать, и я чувствую, как
