пытаюсь сосредоточиться на чем угодно, кроме красивой женщины в моих объятиях, которая освоила тустеп меньше чем за минуту. Быстро учится, надо отдать ей должное. Хорошо для нее. Плохо для меня.
Я вспоминаю все те разы, когда слушал Neon Moon с Гарретом. Это классическая кантри-песня, в которой парень теряет девушку и идет в бар, чтобы утопить сожаление в виски. Гаррет замолкал и опускал стекло, чтобы рука свесилась из окна пикапа. Иногда он подпевал. В другие разы просто смотрел в окно, погруженный в свои мысли.
Я знаю, что он думал об Обри, своей бывшей жене. Уверен, он думал и о Молли. Удивительно, что она верит, будто ее отец не вспоминал о ней.
С другой стороны, Гаррет редко покидал ранчо. Да, он был занят, присматривая за мной и моими братьями. Но мы бы справились, если бы он поехал навестить свою дочь в Далласе.
Я, конечно, упрекал его за это.
Но Гаррет только отмахивался.
– Все сложно. Молли должна жить с мамой. Они не хотят меня видеть.
– Ребенок всегда хочет, чтобы его родители были рядом, – отвечал я. – Поверь мне.
Но мы с Гарретом так и не пришли к согласию. Можно привести коня к воде, но нельзя заставить его пить.
Глядя на Молли, я задаюсь вопросом, почему она не настаивала на общении с отцом. Может, настаивала. Я знаю только одну сторону этой истории. И, возможно, после стольких усилий без какой-либо отдачи она просто перестала пытаться.
Молли достаточно освоилась с шагами, чтобы теперь петь, забывшись в музыке.
Она также покачивает бедрами, слегка кокетничая при поворотах, пока я веду ее по танцполу. Я не замечал, что между ее бровями была постоянная складка, пока она не разгладилась сейчас.
Молли смогла расслабиться.
Как будто она наконец отпустила себя. Ее губы изогнуты в улыбке, длинные волны волос струятся по плечам, когда она поворачивает голову в такт музыке.
Молли ловит мой взгляд. Вместо того чтобы смутиться, она улыбается еще шире, и ее улыбка отражается и в глазах.
Вдруг я чувствую резкий укол в груди. Черт возьми, эта радость заразительна.
Прежде чем понимаю, что происходит, я поднимаю руку и кружу Молли. Она смеется, и звук такой громкий и искренний, что я кружу ее снова и снова.
На третий раз она вращается медленнее, покачивая своей милой попкой в такт музыке. Кто-то кричит. Я поднимаю глаза и вижу, что это Пэтси, улыбающаяся нам со сцены.
Молли машет Пэтси в ответ. Затем снова оказывается в моих объятиях. Теперь наши движения плавнее и естественнее. Молли смотрит не под ноги, а на меня, прикусывая нижнюю губу.
Я хочу укусить эту губу.
Песня заканчивается. Все сходят с ума, как обычно. Но, что уже не столь обычно – так как Салли любит разговаривать с толпой, – «Фриски Виски» начинают играть снова.
Еще одну медленную песню.
Как будто они знают, что я вот-вот взорвусь, танцуя с новой хозяйкой ранчо, и хотят довести меня до предела.
Родди пьет пиво в дальнем углу, поджидая момента, чтобы наброситься.
Я смотрю на Молли – она тоже не отводит взгляда. Мое сердце замирает от вопроса, который я вижу в ее глазах. Она действительно хочет снова танцевать со мной?
Черт, да, хочет. Похоже, я все еще в форме, несмотря на то что не танцевал уже… даже не знаю, сколько времени прошло.
Я делаю шаг вперед, начиная танец сначала, и на этот раз Молли вступает в тустеп без колебаний. Не знаю, почему это заставляет меня улыбаться, но так и есть.
Может, потому что она чувствует себя комфортно со мной? Она поет, не сдерживаясь, делая танец своим, но при этом позволяя мне вести.
Она просто потрясающая.
Когда начинается припев, она прижимается ко мне, встает на цыпочки и говорит на ухо:
– Твоя очередь.
Я чуть не теряю сознание, чувствуя ее близость, но спрашиваю:
– Моя очередь?
– Кружиться. Дай дамам то, чего они хотят. – Она поднимает наши соединенные руки.
– А что именно?
– Шоу. – Ее вторая рука ложится мне на плечо и тянет.
Я сопротивляюсь.
– Я не кружусь.
– Кружишься.
– Нет, не кружусь. Так и сотрясения случаются.
– Давай. Ты же должен показать мне, как управлять ногами, помнишь?
Я не выдерживаю и смеюсь. Громкий, искренний смех, который распирает бока и дарит легкость.
– Давай! – кричит Райдер поверх музыки.
Я не заметил, что он так близко; прямо справа от нас, танцует с Билли Уоллес. Слава богу, что эта девушка здесь.
Я приподнимаю бровь, глядя на Молли:
– Ты отвезешь меня в больницу, если я упаду?
– Ты не упадешь. Но выбора у тебя нет, – она повторяет мои слова с такой точностью и уверенностью, что я снова смеюсь. – Кружись, а я обо всем позабочусь.
– У тебя потрясающая память.
– А у тебя потрясающая наглость, раз не даешь своей партнерше по танцу то, чего она хочет. Давай, ковбой.
– Давай! Давай! – теперь Райдер и Дюк скандируют это.
Оглянувшись на бар, я вижу Уайетта со стаканом виски в руке и широкой глупой улыбкой на лице.
«Спаси меня», – одними губами говорю я ему.
Он просто поднимает виски и выпивает.
Я убью его потом.
Повернувшись к Молли, вздыхаю. Затем поднимаю наши руки так высоко, как только могу. Мне все равно приходится пригнуться, но я умудряюсь сделать поворот. Сапоги немного скользят по полу. Я недавно подбил их, так что нужно быть особенно осторожным.
Теперь я снова стою лицом к Молли, ее улыбка сияет. Вокруг нас раздаются разрозненные аплодисменты.
Она смеется, и этот звук вызывает у меня дрожь.
– Видишь, как им понравилось?
А тебе?
Похоже, что да. Когда группа играет припев минуту спустя, Молли снова поднимает наши руки. На этот раз ей достаточно только прикусить нижнюю губу, чтобы заставить меня кружиться.
Молли кричит, подбадривая. Поскольку у меня, кажется, отсутствует страх смерти, я поддаюсь очарованию тустепа и начинаю покачивать бедрами в такт музыке.
Черт возьми, я обожаю танцевать. Это помогает забыть усталость. Как я перегружен. Весь тот список дел, который крутится в голове днем и ночью, испаряется, когда я начинаю двигаться.
Но, видимо, я слишком увлекаюсь: левая нога скользит, и я теряю равновесие. Живот сжимается, когда я спотыкаюсь и…
Кто-то резко обхватывает мое предплечье.
Молли.
Я наваливаюсь на нее, и мы оба цепляемся друг за друга, как будто обмениваемся каким-то секретным рукопожатием.
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
– Ты в порядке?
– Да. – Мой пульс стучит в висках. – Спасибо.
Эта улыбка.
– Я же
