делая несколько снимков бегущих защитников и их тренерского штаба, заканчивающих рабочий день.
– Моя стажировка включает в себя полномасштабное обучение работе с оборудованием и программным обеспечением, и теперь, когда я учусь на втором году, я буду работать и в сфере кино, снимая короткометражные фильмы для социальных сетей.
– Как здорово! – Ари загорается, и когда смотрит на поле, на нее исходит нежность. – Я бы хотела, чтобы я могла просто… быть каждый день здесь с ним.
– Почему бы тебе не перевестись в один университет вместе с Нейтом?
Она пожимает плечами, не отрывая взгляда от голубоглазого черноволосого мужчины на поле.
– Я больше думала о том, чтобы… бросить учебу.
Мои глаза расширяются, и она тихо смеется, снова пожимая плечами.
– Я все равно никогда не хотела поступать в колледж, но я знала, что должна. Но сейчас? После всего, что случилось? – Она качает головой, в ее голосе слышны сильные эмоции, и я не знаю, осознает ли она это, но ее ладонь прижимается к животу. – Я просто хочу быть там, где он.
Я могу это понять. Она чуть не потеряла любовь всей своей жизни. Пусть не так, как это обычно происходит, но все же она чуть не потеряла его.
Сейчас она, как никогда, понимает, что жизнь коротка, и мы должны проводить каждое мгновение с теми, кого любим больше всего.
Если только ты не знаешь, каково это – потерять человека по-настоящему, и не уверен, что не переживешь этого во второй раз… Я сглатываю, снова бросая взгляд на Ари.
– А он знает?
Теперь ее улыбка стала нахальной.
– Этот мужчина с первого взгляда понимает все, о чем я думаю, – сладко вздыхает она. – Он просто ждет, когда я скажу это первой.
Затем она смотрит на меня:
– Забавно, насколько он полная противоположность моему брату в этом вопросе.
Мы обе смеемся над этим.
– Да, Мейсон – это…
– Мейсон, – говорим мы одновременно.
Мы замолкаем, и, когда я опускаюсь на корточки, чтобы собрать свои вещи, она следует за мной.
– Ребята сегодня сыграли свою первую игру в сезоне, – шепчет она, и от предостерегающих ноток в ее тоне у меня напрягаются мышцы. – Мейсон бросил мяч больше чем на триста ярдов.
У меня внутри зарождается беспокойство. Я не совсем понимаю, что это значит, но она произносит это с неуверенной гордостью, так что, должно быть, это хорошо. Значит ли это, что он выиграл свою первую игру в качестве квотербека в основном составе?
Беспокойство терзает мою совесть, и я бросаю взгляд на телефон, висящий у меня на шее. Проверял ли он свой телефон после игры?
Я уверена, что он так и сделал, но он, вероятно, слишком взволнован, чтобы заметить, что я не написала ему. Я имею в виду, они же выиграли. Теперь он в основном составе. В этом году у него все будет по-другому. Оживленнее.
Он тот человек, на которого все будут равняться. Тот, за кем они будут стремиться.
Тот, кого захотят девочки.
– Мне нужно идти.
Я вскакиваю и быстро обнимаю Ари.
Ее губы изгибаются, в красивых карих глазах вопрос, который она не задает.
– Может быть, мы еще встретимся перед тем, как я вернусь в кампус в воскресенье?
– Может быть, – я киваю. – Повеселись на игре Ноа в эти выходные!
Она кивает в ответ, и я разворачиваюсь, быстро убегая, прежде чем она успеет сказать что-нибудь еще.
Но прежде, чем направиться в детский центр в штаб-квартире команды, я останавливаюсь у двери и открываю социальные сети. На экране появляется страница газеты «Исследования Авикс», посвященная университету «Авикс», и при виде фотографии у меня наворачиваются слезы.
Это он. Конечно, это он.
Его волосы выглядят почти черными, непонятно, от пота или воды, но они ему идут, кончики волос спереди плотно прилегают ко лбу.
В какой-то момент на поле появилась его майка, вся в зеленых пятнах с гигантским четвертым номером в центре.
Его шлем высоко поднят в знак победы, но знакомый дерзкий изгиб губ и дикий блеск в темных глазах заставляют меня втянуть воздух.
Мне не нужно читать заголовок. И так ясно, что он вышел на первое место.
Отступая в тень, я нажимаю на поисковик и набираю вопрос, который мучит меня.
Сколько в среднем ярдов забрасывается в студенческом футбольном матче?
Я все жду и жду, и, когда на экране появляется ответ, меня охватывает смесь печали и счастья. Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох.
– Так держать, Суперзвезда, – шепчу я.
Может быть, однажды он простит меня за то, во что я нас превратила.
Или, может быть, он станет таким знаменитым, что даже не вспомнит моего имени.
Может быть, это и к лучшему.
Может быть, нам с Мейсоном не суждено быть вместе и есть кто-то другой, кто может дать ему все то, чего не могу я, и даже больше.
Сама мысль об этом так же разрушительна, как и все остальные.
Может быть, я идиотка и наша история не так уж серьезна.
Глава 16
Мейсон
Раньше, сентябрь
Она такая красивая.
Ее волосы выглядят длиннее и немного светлее, чем летом. Звонки по FaceTime не передают ее красоты, а у нас их было предостаточно.
Нет ничего лучше, чем сидеть напротив блондинки с глазами, как океан, которая разговаривает руками и выражает каждое слово всем телом. Она выглядит… счастливой. Улыбается и смеется.
Что делает это еще лучше, так это то, что все ее внимание полностью сосредоточено на мне.
Черт, мне это нравится.
– Боже, а когда ты сделал ту штуку и притворился, что собираешься бросить мяч, а все остальные парни замедлились, и ты просто пробежал мимо них до конца?
Моя улыбка чертовски широкая, аж болит лицо, но я не могу остановиться.
– Это называется конечная зона, – поддразниваю я.
– Мне даже все равно, как она называется. Это было так круто! – Она хихикает, наконец-то переводя дух, и тянется за своей крем-содовой.
Тихий смешок покидает меня, и я не могу отвести от нее взгляда. Ее щеки раскраснелись, глаза светятся жизнью, и я хотел бы видеть ее такой каждый день.
Я бы хотел видеть ее каждый день, точка.
– Так мы можем сказать, что теперь ты официально являешься футбольной болельщицей?
На ее лице появляется игривая гримаса, и Пейтон откидывается на спинку стула.
– Пока рано говорить. Это была моя первая игра.
– Ну же, Прелесть. Не притворяйся – Я наклоняюсь вперед, кладу руки на стол между нами. – Мы оба знаем,
