что они предлагали, было вполне по-божески, да и все равно я уже знал, что хочу здесь работать. Однако кое-что еще интересовало меня, с тех пор как они мне позвонили. Прежде чем уйти, я спросил:
– Жиль, мне любопытно. Откуда ты узнал обо мне?
– Мой племянник Эрик позвонил мне и сказал, что знает идеально подходящего парня для этой работы.
– А, да? Вау…
Когда я узнал, что Жиль – дядя Эрика, это приятно согрело мне душу, как будто замкнулся круг. Я знал, что буду счастлив здесь, на этом предприятии, таком свойском и теплом.
Я не просил Камиллу бросить Монреаль и переехать со мной в Саттон; знал, что смогу без проблем жить на два города. Но когда она сама предложила мне купить дом, я почувствовал, что на этот раз мы выбираем вместе, для нас двоих. Мы поместили объявление о сдаче нашей квартиры. Через неделю все было улажено.
Я заправляю салат, который подам на закуску, и приплясываю, поглядывая на рататуй и говядину на гриле, которые томятся на медленном огне. Я постарался приготовить достаточно разнообразную трапезу, чтобы угодить всем, потому что кулинарные вкусы Вэл и Клары прямо противоположны. Последние недели я изучал сайты с рецептами, пока Кам, сидя рядом со мной на диване, работала над новым романом. Сюжета я еще не знаю, она становится очень скрытной, когда речь заходит об истории, которую она хочет рассказать, но я застал ее однажды с глазами, полными слез, и широкой улыбкой на лице. Она повернулась ко мне и сказала, что на этот раз хочет написать о надежде. Думаю, этот роман будет во многом о Дени. Мне не терпится увидеть весь свет, который она почерпнет.
На островке вибрирует мой телефон. Это мать. У меня хорошее настроение, так что я отвечаю сразу.
– С Рождеством, Максим, – без предисловий поздравляет она меня.
– С Рождеством, мама.
– Хорошо устроились в вашем доме?
– Да, очень хорошо. А вы, как там в Мексике?
– Ох, ты же знаешь. Жарко, солнце палит каждый день. Твой отец слишком налегает на текилу.
– Уф.
– Действительно… Кстати, мы в этом году возвращаемся тридцать первого.
– Ладно.
Пауза затягивается. Я не совсем понимаю колебания матери, обычно она торопится менять темы. Я слышу в трубке латиноамериканскую музыку. Представляю себе, как отец вихляет бедрами, не умея попасть в ритм, и к горлу подступает тошнота.
– На Новый год, я подумала… я могла бы навестить вас в Саттоне?
Ее предложение застает меня врасплох. Теперь медлю я, но мать читает мои мысли.
– Я приеду одна.
Это что-то новенькое. Мать всегда следовала за отцом как тень. В сущности, с ней я совсем не против повидаться. Мы так редко хорошо проводили время вместе в последние годы.
– Ладно, почему бы нет.
– Правда?
Она, кажется, одновременно удивлена и счастлива. И я чувствую то же самое.
– Да. Я буду рад.
– Отлично. Я позвоню тебе, когда вернусь.
Больше она ничего не говорит, но я угадываю ее улыбку. И тоже улыбаюсь.
Кам звонко смеется в гостиной. Я вытягиваю шею, чтобы увидеть ее. Шарль Бодлер запрыгнул к ней на колени. Как монарх, повелевающий своими подданными, он дает себя гладить Кам, Софи и Кларе. Мне не терпится посмотреть, как он будет себя вести со щенком, которого мы собираемся скоро взять. Думается мне, установленная им иерархия вряд ли изменится.
Я открываю холодильник и достаю бутылку шампанского, которую Эрик подарил мне на презентации Сэма. Мы с Кам берегли ее для особого случая, и я решил, что сегодня вечером надо много чего отпраздновать. Да и довольно ждать. Счастье как желание: надо его ловить, когда оно приходит. Мне хочется перейти к действию во всех гранях моей жизни.
Валери спускается по лестнице с младенцем на руках. Старший идет за Дэйвом, держась за полу его свитера, неуверенно ступая своими маленькими ножками. У трех девочек вырывается умиленное «Ваууууууу», когда они входят в гостиную. Я разливаю шампанское по фужерам и зову всю компанию, чтобы произнести тост. Все собираются вокруг кухонного островка. Взгляд Камиллы на сестру полон нежности. Я вспоминаю Дени. Он так гордился бы обеими своими дочерьми. И мной тоже гордился бы, это точно. Жаль, я не могу сказать ему, что теперь я знаю, как приготовить мою рыбку: с верой в себя, в то, что я сумею удержать жизнь в своих руках и сделать верный выбор как для себя, так и для своей пары.
Мы чокаемся за новый дом, за наших гостей, за Рождество, за Дени. Я искоса смотрю на Кам, она пьет шампанское, и глаза ее светятся. Никогда она не казалась мне такой красивой, как сейчас, в окружении всего, что ее питает, дает ей расти. Дает нам расти, так точнее: верные друзья, семья, которую мы выбрали, дом, где мы пустим корни, ни в чем себя не ограничивая, простое счастье и много любви. Особенно любви: в ней мы с Кам черпаем нашу силу.
Наши взгляды встречаются, и Кам вдруг подмигивает мне. На сей раз ей это отлично удалось. Даже лучше, чем всегда удавалось мне, потому что она сумела уместить в одном своем глазу все наше будущее.
Благодарности
Я обожаю момент благодарностей. Однако спрашивала себя, буду ли кого-то благодарить в этом новом романе, потому что мне кажется, что я немного повторяюсь. Потом, хорошенько подумав, я пришла к выводу, что так счастлива повторяться, ведь это и значит, что мне повезло иметь рядом крепкое ядро, от книги к книге, а такое надо отметить.
В первую очередь спасибо вам, читательницы и читатели. Ведь благодаря вам, вашей любви к Максу и Кам, я нашла в себе силы написать продолжение, преодолев мои сомнения и тревоги. Любя моих героев так же сильно, как люблю их я, вы позволили мне встретиться с ними в другой истории. Моя благодарность вам за это всегда будет безмерна.
Самюэль, мой муж, мой партнер, мое все. Спасибо, что помогаешь мне стоять ногами на земле, а сердцем парить в облаках.
Мои родители, всегда и снова. Спасибо, что делитесь всеми моими публикациями на Фейсбуке, лучших фанатов не было ни у кого и никогда.
Эстелла, спасибо за этот четвертый роман, за этот немного иной процесс, эту открытость, эту нежность, эту точность, этот юмор. Спасибо за все.
Hurtubise. Мне выпало счастье войти в вашу семью. Говорят, что друзья – это семья, которую мы выбираем. Полагаю, что это относится и к издательству. Спасибо.
Наконец, спасибо Мину и Нолли. Ничто в этой книге не написано благодаря вам (скорее даже наоборот, а, Нолли?). Но вы –
