Доминика, и не сомневалась: ему это вполне по силам. От этой мысли у меня потекли слюнки, и я, глубоко вздохнув, повернулась к нему и оперлась на локоть.
– Я не пьяная.
– Но и не трезвая, – возразил он, приподняв бровь.
– И что с того? Ты будешь спать со мной, только если я трезвая? – Сама того не желая, я повысила голос, изумившись его ответом.
– Не пей, если хочешь переспать со мной, детка. Это несложно.
Я покосилась на выпуклость в его штанах, и рука сама потянулась к этому месту. Обхватив его сквозь ткань, я сжала пальцы.
– Очень даже сложно, Доминик.
– Осторожно, Клара.
– И что тогда? – Стоило мне вступить с ним в спор, как его взгляд тут же тяжелел, мышцы наливались силой, а голос опускался на октаву ниже. Я ловила себя на том, что одержима каждым из этих едва уловимых изменений, когда намеренно его дразнила.
– Иначе я заставлю тебя вспомнить, кто здесь главный.
Я погладила его, насколько могла, и увидела, как на шее напряглись сухожилия.
– Ты точно в этом уверен?
Вскочив, он молниеносно схватил меня за бедра, перебросил через плечо и решительно зашагал в сторону ванной.
– Доминик, перестань. – Я залилась смехом и постучала его по спине. – Я не хочу в душ!
Не обращая внимания на мои протесты, он включил воду, отрегулировал температуру и поставил меня под теплые струи. Его рука скользнула по моему животу к груди, а после за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Мокрая ткань тут же потемнела. Расправившись с застежкой, он стянул с меня белье и отступил. Я не торопилась закрывать шторку, и Доминик начал раздеваться.
Моему взору предстал его рельефный пресс, а V-образная линия, ведущая к члену, выглядела особенно выразительно.
– Гляди на своего парня, Клара. Я весь твой, без остатка.
Я наблюдала, как он расстегнул брюки, стянул их вместе с боксерами и коснулся рукой внушительного члена. Раз, другой, третий. Сбросил одежду и шагнул под струи воды ко мне. Я мгновенно прильнула к нему, вожделея ощутить его всего: на себе, внутри, повсюду. Мои поцелуи были пронизаны страстью, я растворялась в нем, как никогда раньше. Снова сжала его член, молясь, чтобы Доминик передумал.
Он отстранился и провел ладонью от моей талии к груди.
– Ты такая красивая. Нежная. Но упрямая и никак не желаешь слушаться. – Его палец очертил контур моего соска, но тут же двинулся дальше, оставив меня в томительном ожидании. Сосок напрягся, а из моих легких вырвался тихий стон. Затем рука переместилась к горлу. Он мягко обхватил шею пальцами, один за другим, а потом прижал меня к кафельной стене. Контраст холодной плитки и его горячего тела, смешанный с потоками воды, пронзил меня дрожью. Он склонился надо мной, и хватка стала тверже.
Я инстинктивно схватилась за его запястье, и он улыбнулся, в зеленых глазах пылал незнакомый мне прежде голод.
– Хочешь, чтобы я остановился? – прошептал он.
Доминик произнес эти слова ровно в тот миг, когда его ладонь вновь скользнула вниз, к самому чувствительному месту.
Ответить «нет» было невозможно, тело предало меня, и ноги непроизвольно раздвинулись. Он усмехнулся, почувствовав, как сильно я снова возбудилась от его прикосновений.
– Тебе определенно понравится, как твой фальшивый парень докажет, насколько нам может быть комфортно вместе.
– Комфортно или нет, но нам определенно необходимо установить четкие правила.
– Хочешь, я объясню тебе правила, маленькая бунтарка? Первое: выкинь из головы других мужчин, даже не смей о них вспоминать.
Я вызывающе вздернула подбородок и изогнула бровь, исключительно чтобы его позлить.
– Ну вот опять. Уже представляю, как ты будешь получать восторг от того, что нарушаешь мои запреты. Не переживай, я быстро поставлю тебя на место. Жестко и очень убедительно.
В тот самый момент, когда он произнес последнее слово, его пальцы резко ворвались в меня, а ладонь сжала горло, перекрывая дыхание. Возле уха раздался его шепот:
– Сожми запястье три раза, если не выдержишь.
Но я мотала головой, веки сомкнулись, а по телу взорвались ослепительные фейерверки. Адреналин от нехватки воздуха в сочетании с мгновенно нахлынувшим наслаждением оказался не таким невыносимым, как я ожидала. Это было чересчур прекрасно.
Мои пальцы вцепились в его руку, слезы струились по щекам, а он, наклонившись, резко прикусил сосок ровно настолько, чтобы боль смешалась с удовольствием. Когда он ослабил хватку, я смогла вдохнуть и вскрикнуть, захлебнувшись в экстазе.
Я обессиленно рухнула в его объятия, а он, прижимая меня к себе, шепнул:
– Отныне ты будешь вожделеть лишь меня. Я возьму тебя, маленькая бунтарка, но только когда ты научишься подчиняться.
У меня не осталось сил ни на слова, ни на сопротивление, и я безвольно кивнула. Он схватил мыло, вспенил мочалку и начал медленно водить ею по моей коже, практически держа меня на весу, пока я содрогалась от каждого прикосновения.
Признаюсь, я то ли отключилась, то ли задремала пару раз, пока он мыл меня, разминая каждую часть тела, снимая напряжение и боль, о которых я не догадывалась. Я очнулась от собственного легкого кашля, сидя в душе, где он устроил меня, чтобы домыть волосы.
– Пора уложить тебя в постель, кексик, – едва слышно сказал он.
Затем обтер меня полотенцем, невнятно бормоча что-то насчет плесени в ванной.
– О, точно. Домовладелец…
– Уже занимается этим?
– Эм… Да.
– Это угроза для здоровья. Тебе пора съезжать. Если понадобится временное жилье, у меня найдется место.
Мне не послышалось? Я не удержалась от смешка и плотнее закуталась в полотенце, наблюдая, как он вытирается.
– Не думаю, что все настолько критично. И это Лос-Анджелес, здесь невозможно найти квартиру в сжатые сроки. – Точнее, невозможно найти что-то по моему бюджету. Я зевнула, потом снова кашлянула.
Его скулы напряглись, челюсть ходила ходуном, вверх-вниз, вверх-вниз.
– Клара, я серьезно. Как давно ты кашляешь?
– А, ну, совсем недолго. Наверняка просто аллергия…
– И всегда после душа в этой ванной так?
– Я… – Если вспомнить, то, наверное, да. – Нет. Ты что, санитарный инспектор? – Его взгляд, скользнувший по моему телу с таким вниманием, будто он искал симптомы недуга, начинал меня пугать.
– Клара, ты отвратительная лгунья, черт возьми. Клянусь богом.
– Разберусь с этим завтра, Доминик. Нам требуется обозначить границы. Ночевать вместе – не вариант. Но сегодня, и только сегодня, можешь остаться в моей постели. – Иначе мое сердце просто не выдержит. Я схватила ночную рубашку и, не заморачиваясь с остальным, плюхнулась в кровать.
Он вдруг расхохотался и, даже не потрудившись одеться, юркнул под одеяло.
– А знаешь, я вообще никогда не сплю в
