class="p1">– Ты когда-нибудь проходила обследование?
– Доминик. – Я глянула через плечо. – Ты же в курсе, что люди порой живут с небольшими недомоганиями, правда? – Эти слова словно сошли с уст моей матери – привычный способ сгладить острые углы, но я смотрела правде в глаза и справлялась.
Его черты лица окаменели.
– Ты в курсе, что если возникает какая-то проблема, то, черт возьми, нужно бежать к врачу?
– Я проходила обследования и буду делать это, когда понадобится, – огрызнулась я, ощущая, как внутри вскипает защитная реакция. Когда он собрался возразить, я решительно покачала головой: – Нет, Доминик. Я умею заботиться о себе.
Он хмыкнул:
– Возможно, настало время, чтобы кто-то еще позаботился о тебе.
– Со мной все хорошо, – решительно повторила я, отворачиваясь. Принять реальность. Жить с недугом означало научиться не погружаться в него с головой. Я смирилась с тем, что идет на пользу моему здоровью, и продолжила путь, чтобы видеть красоту жизни, а не тонуть в ее уродстве. И то и другое требует времени, но лишь одно наполняет душу светом.
Доминик поступил бы точно так же, вот почему не было смысла обременять его моими проблемами.
– Если ты действительно в порядке, тогда…
– В ванной лежат полотенца, можешь принять душ, если хочешь. – Я кивнула в сторону двери и приподняла бровь. Мы сворачивали с болезненной темы независимо от того, нравится ему это или нет. Его сердитый взгляд ясно давал понять: он не согласен. От меня не ускользнуло, как мужчина хмурится, обдумывая что-то в уме, а затем стремительно развернулся и потопал в ванную.
Я направилась на кухню и принялась за готовку, изо всех сил стараясь отстраниться от его беспокойства, от его желания стать для меня кем-то большим, нежели просто знакомый, от его неподдельной заботы. Когда он переступил порог гостиной и приблизился к столу, я поставила перед ним тарелку с воздушным омлетом и чашкой капучино, приправленным корицей.
– Ты можешь оставаться здесь столько, сколько…
– Я пойду с тобой.
– Эм… что? – спросила я, наблюдая, как Доминик вовсю уплетал яйца, не давая себе ни секунды, чтобы насладиться вкусом. – Куда ты собрался?
Не успев до конца прожевать, он пробормотал:
– Ты готова?
– Ты всегда ешь вот так? – Пора было прекращать это безобразие. Если мне суждено чему-то его научить, то ему следовало понять, насколько важен вкус.
– Если нам нужно куда-то идти, то да. – Как ему удается сохранять такой безупречный вид в костюме, который носил вчера? Без пиджака, с закатанными рукавами и одной расстегнутой пуговицей он выглядел небрежно, но в то же время изысканно. На предплечьях из-под загорелой кожи проступали вены, а его крупные руки, как мне довелось узнать, были искусны в любом деле.
Я поспешно выдернула тарелку, едва его вилка устремилась ко рту. Он удивленно приподнял бровь:
– Что-то не так?
– Ты можешь просто сесть и насладиться едой?
– Моя манера есть тебя раздражает? – На его щеке появилась ямочка, когда он ухмыльнулся.
– Думаю, будет лучше, если ты уделишь лишнюю минуту и расскажешь, какие на вкус эти яйца, Доминик. – Я прикусила щеку, внезапно осознав, что, возможно, не стоило указывать, как ему есть приготовленную мной еду.
– Хм. – Он внимательно посмотрел на меня. – Ты думаешь или точно знаешь, что так будет лучше, маленькая бунтарка?
Я провела ладонью по волосам и с нарочитой сосредоточенностью принялась протирать столешницу. Лишь после этого взяла лимоны, нарезала их, выдавила сок в чашку и добавила воды. Я намеренно тянула время, отчаянно пытаясь справиться с нарастающей тревогой перед ответом. Затем тихо произнесла:
– Знаю.
– А вот и она. – Он опустился на стул, и я вновь подала ему тарелку. Доминик медленно откусил, не отводя взора, словно приглашая разделить с ним этот миг. Каждое движение – то, как его губы сомкнулись на вилке, как он сосредоточенно смаковал кусочек, – было продуманным. Казалось, между нами потрескивал наэлектризованный воздух. – Божественный вкус, Клара. Ты добавила укроп? Наверняка там еще что-то…
Отодвинув ногой стул напротив него, я пожала плечами:
– Да. Мелко нарезанный чеснок и петрушка. Удачно сочетаются?
Он цокнул языком.
– Ты ведь и сама прекрасно знаешь, что все сочетается. Безусловно.
– Хорошо. – Я скрестила руки. – Да, знаю, что сочетается. И тебе стоит наслаждаться едой, а не глотать ее наспех.
– Я бы с гораздо большим удовольствием остался здесь и наслаждался едой весь этот проклятый день, вместо того чтобы встречаться на рынке с твоим будущим наставником.
Из моей груди вырвался невольный смешок.
– Ну, может быть, он и станет моим наставником, Доминик, если, конечно, сам этого захочет.
Он прищурился, откусив еще кусочек, и указал на меня вилкой.
– Ему бы крупно повезло, если бы он согласился взять тебя, кексик. Он мастерски справляется с основными блюдами, но рука не набита на десерты.
– Его десерты…
– Не идут ни в какое сравнение с твоими. И я ему об этом сообщил.
Колени предательски подкосились, и я едва удержалась, чтобы не упасть на потертый кафель.
– Что? Ты не мог такого сказать.
– Он осведомлен, что именно мне нравится в его ресторане и что не приемлю. Я всегда честно делюсь мнением, когда кого-то к нему привожу. – Он пожал плечами, будто речь шла о чем-то обыденном. – Твои десерты могли бы стать поистине феноменальным дополнением к меню Валентино, и он осознает это.
У меня отвисла челюсть.
– Ты похвалил мою выпечку?
Он доел и только потом ответил:
– В тебе чувствуется страсть к делу, и ты действительно хороша в том, чем занимаешься. Ты ценный актив.
Как непринужденно слетели слова с его губ. В них слышалась такая искренность, такая непоколебимая уверенность.
– Спасибо, – пробормотала я, пытаясь забрать у него тарелку, но он отвел мою руку и поднялся, чтобы вымыть посуду самостоятельно. Взял кастрюлю с плиты и принялся за нее. – Тебе не обязательно убираться…
– Конечно, обязательно. Ты готовишь, я убираю, Клара. – Он усмехнулся. – Это непреложное правило в доме моей матери. Равное распределение обязанностей вне зависимости от того, притворяемся ли мы парой или состоим в настоящем браке.
Империя HEAT и братья Харди, владевшие ею, регулярно оказывались в центре внимания прессы. Мне было известно, что они потомки греческих иммигрантов, что родители до сих пор вместе и сознательно избегают публичности. Они не давали интервью и не покидали свой дом на Среднем Западе.
– Наверное, в этом и есть секрет их счастливого брака.
– Возможно, – хмыкнул Доминик. – К тому же у них добрые сердца.
– Что ты хочешь этим сказать? – Я оперлась о столешницу, внимательно глядя на него и ожидая ответа.
От меня не ускользнуло,
