иметь никакого значения.
Не дождавшись ответа, я обернулась. На его лице сияла широкая улыбка. И улыбался он мне, очевидно наслаждаясь нашей перепалкой.
Не успела я и слова сказать, как он достал телефон, и улыбка моментально исчезла. Доминик не привык выставлять эмоции напоказ, но в тот миг я увидела почти осязаемую боль. Когда я тихо окликнула его по имени, зеленые глаза встретились с моими, в которых отражался замок, полный мучений, а затем он мгновенно замкнулся: опустил невидимый мост, закрыл ворота и воздвиг неприступные стены вокруг своей крепости.
– Что ж, новости разносятся быстро.
Я сощурилась, вынула телефон и прочла заголовок:
– «Она – следующая Натия?»
Меня буквально выворачивало оттого, что мою личность сравнивают с ней, швыряют в эту безумную мясорубку, что так любят глянцевые сплетники. До той стычки в клубе наши с Домиником отношения существовали лишь в виде сплетни. Теперь же это превратилось в неоспоримый факт, и публика требовала крови. Меня и раньше сталкивали с собственной сестрой: кто прекраснее, кто достоин быть наследницей рода Милтонов. Им было невдомек, что в этой игре не оказалось победительниц.
И в нынешней схватке мне тоже не суждено победить. В подобных состязаниях победа недостижима, одна сплошная боль.
– Натия непременно примет это за правду, да? – прошептала я едва слышно.
Он кивнул:
– Она написала мне об этом.
Я зажмурилась, стараясь не показать, как его признание полоснуло меня ножом по живому, но, похоже, он заметил.
– Я заставлю их удалить эту чертову статью, – зарычал он. Он принялся что-то набирать на экране, но я выхватила телефон и спрятала за спиной.
– Это ведь на благо курорта, верно? – Я приподняла бровь. – Такова была цель. Твоя бывшая получит по заслугам, а курорт начнет процветать. Декс заключит сделку с казино, да?
– Декс проболтался тебе про свою чертову сделку с казино?
– Да, в клубе. И он в восторге, Доминик.
От меня не ускользнуло, как он отвел взгляд, по-видимому, стараясь скрыть ту мягкость, что проступила в его глазах при упоминании родных. В этом и заключалась его ахиллесова пята, он ведь старший брат и готов ради них на любые жертвы.
– Если начнут писать всякую чушь, мы добьемся изъятия этих статей.
– Ладно. Но она встречалась с тобой, а сейчас на ее месте я, и это не чушь, – вздохнула я. – Ты когда-то любил ее. Подобное сравнение должно льстить мне, не правда ли?
Несмотря на его кивок, я отчетливо понимала, что его жест далек от истины.
Мои собственные слова вернули меня к реальности, напомнив, что происходящее – одна большая фальшь. Пусть мы и хотели вынудить ее купиться на этот спектакль, но мне следовало остановиться, потому что я уже сама начинала верить в эту ложь.
В тот день я не стала звать Доминика к себе, сославшись на неотложные дела. Я пыталась выстроить между нами барьер. Пыталась оставаться лишь фальшивой девушкой, поскольку настоящей мне быть не суждено.
Глава 23. Клара
ДОМИНИК БОЛЬШЕ НИ РАЗУ не заикнулся о Натии, однако мои мысли неизменно возвращались к той статье изо дня в день, когда на следующей неделе он наведывался ко мне в пекарню.
И особенно в тот миг, когда я прочла сообщение от сестры.
Анастасия:
Я пыталась до тебя дозвониться. Ты даже не рассказала, что встречаешься с ним. Это правда? Срочно перезвони. Пожалуйста.
Разве не печально, что мне отчаянно хотелось это сделать? Попробовать преодолеть разделяющую нас пропасть. И я поддалась этому порыву, набирая ее номер дрожащей рукой, чувствуя, как внутри зарождалась робкая надежда.
– Клара, – в трубке раздался ее бодрый голос. – Это правда? Я зашла в соцсети и за неделю получила миллион сообщений о вас двоих.
– Да, но, в общем, они сильно преувеличивают.
– Он ввязался из-за тебя в драку? – Она понизила голос до заговорщицкого шепота, будто мы с ней делились самой горячей сплетней, и я невольно улыбнулась.
– В основном это моя вина.
– Значит, это действительно правда, – восторженно произнесла она. – Нам непременно следует навестить тебя. Это будет чудесно.
Я глубоко вздохнула. Мы поднимали этот вопрос раньше.
– Знаю, просто…
– Я скоро приеду. Не беспокойся насчет мамы. Я понимаю, как тебе непросто. Сейчас все перевернулось вверх дном. Неудивительно, что ты испытываешь стресс, и мне жаль, что я сама была вся на взводе. – В ее голосе проскользнули сочувственные нотки.
Когда родной человек снимает с тебя гнетущую ношу, которую ты едва выдерживал, наступает эйфорическое облегчение. Тот, кто искренне тебя любит, подхватывает твое бремя и торопится избавить тебя от него. И именно это всепоглощающее чувство любви затуманивает разум.
– Спасибо, – еле слышно выдохнула я.
Она без умолку рассказывала, как мечтает приехать, как ни за что не проболтается маме и как все прекрасно сложится. Конкретную дату она не обозначила, но я вновь ощутила ту самую сестринскую связь, и на душе стало легко, радостно и безмятежно.
Я понимала, что ступила на зыбкую почву. Затем она сообщила, что передает телефон маме и мне лучше собраться с духом, потому что у нее созрела очередная идея. Я усмехнулась. При поддержке Анастасии давление матери становилось терпимым. Хотя она уже написала мне сообщение с требованием прилагать больше усилий, чтобы выглядеть достойно на страницах журналов, особенно теперь, когда меня сравнивают с Натией. Оскорбление было очевидным, но я сознательно решила его проигнорировать.
Доминик словно не замечал всех публикаций и сплетен, крутившихся вокруг наших отношений. Изо дня в день он спокойно погружался в работу с утра, и всякий раз, когда я предлагала ему отведать что-либо из моих кулинарных изделий, он неизменно отказывался. Я практически доработала идеальное меню для пекарни и искренне хотела, чтобы кто-то оценил плоды моих трудов.
– Хочешь маковый пирог? Я специально для тебя приготовлю.
– Никаких маковых пирогов, кексик, – ответил он и продолжил пить черный кофе, оставаясь все тем же человеком с чертовой душой, который не притрагивается к сладкому.
Ежедневно я предпринимала попытки оказаться на рабочем месте раньше его. Даже купила подержанный велосипед, чтобы избежать расходов на такси.
И разумеется, он почти неизменно прибывал раньше. Я оставляла двухколесный транспорт за углом, приводила в порядок платье и проходила через вестибюль. К несчастью, в то злополучное утро Доминик появился в тот же самый момент.
– Ты добираешься до работы на велосипеде прямо из дома?
– Просто стараюсь держать себя в форме, – вздохнула я, потирая шею, которая
