как его плечи напряглись, а спина стала неестественно прямой – безошибочный знак, что за его словами скрывается нечто большее, чем он готов рассказать.
– Я имею в виду, что мои отец и мать всегда хотели лучшего друг для друга. Они способны на самопожертвование, потому что по-настоящему любят друг друга. Это и есть любовь, когда ты ценишь счастье другого выше собственного и готов рискнуть, даже зная, что твои чувства не встретят такого же глубокого отклика.
Казалось бы, разговор о любви не должен вызывать такого внутреннего трепета, особенно с мужчиной, которого еще недавно я терпеть не могла. Но вопреки всему, меня неудержимо тянуло узнать…
– Ты когда-нибудь испытывал такую любовь?
Его темно-зеленые глаза, подобные непроходимому лесу, в которых таилось столько невысказанных эмоций, встретились с моими.
– Ты ведь читаешь журналы, Клара. Так ты мне и скажи.
– Я… – Журналы и пресса всегда искажают правду. Я слегка кашлянула, пытаясь избавиться от щекотки в горле, и неопределенно повела плечом. – От желтой прессы полной истории не дождешься, да?
Он непроизвольно издал тот самый низкий, вибрирующий звук, который неизменно сопровождал мужчину, когда мысли уносили его далеко отсюда.
– Впрочем, на рынке мы пробудем недолго. Тебе совсем необязательно идти со мной. Я просто не думаю…
– Ты по-прежнему хочешь с ним встречаться? – Его вопрос прозвучал настолько неожиданно и прямо, что на мгновение выбил меня из колеи.
– Ну, я… – Слова застряли в глотке, потому что я действительно ни разу не размышляла об этом всерьез. – Это вовсе не было моей первоначальной целью, Доминик. Если мы… – Я резко осеклась. Что лучше сказать? А если у нас ничего не получится? Если эти фальшивые отношения так и не превратятся в настоящие? Все это – иллюзия, не более. – Единственное, что мне важно, – это добиться пяти изменений для пекарни. Твой курорт будет спасен от Натии, а я обрету то, в чем так нуждаюсь. Возможно, Валентино станет приятным бонусом…
Его брови сошлись на переносице, и он резко прервал меня, словно внезапно передумал слушать остальное:
– Пошли.
* * *
В небе сияло ослепительно яркое солнце, когда мы наконец увидели Валентино: он стоял у прилавка и внимательно изучал аромат и вкус свежей мяты. Мужчина протянул мне веточку, но Доминик мгновенно перехватил ее и поднес к моим губам.
На протяжении всего времени его рука твердо обнимала мою талию. Даже когда торговец одарил меня вежливой улыбкой, Доминик без колебаний представил нас как пару, громко и гордо объявив, что мы выбираем ингредиенты для моей пекарни. Затем он достал телефон и сделал пару снимков, запечатлев меня среди свежих продуктов и пояснив, что они станут отличным материалом для наших соцсетей.
За все утро он ни разу не обмолвился о своем курорте, разве что косвенно, когда речь заходила о моей пекарне или ресторане Валентино. Вместо этого мужчина принялся расхваливать мою пекарню. Он не рассыпался в комплиментах по поводу моего дизайна, но с поразительной уверенностью заявил, что я лучшая пекарша в городе и потому мне необходимы исключительно первоклассные продукты. Он сбивал цены, уточнял условия доставки на случай, если потребуется организовать ее в тот же день, и обсуждал, кто именно будет отбирать продукцию, чтобы гарантировать ее безупречное качество, если он решит вложиться.
Тот фальшивый парень бесследно исчез, и на его месте возник Доминик Харди – безжалостный бизнесмен, который намерен действовать в интересах своего курорта, а теперь и моей пекарни. В какой-то миг я ощутила чувство принадлежности к этому делу.
Валентино время от времени включался в разговор. Он нашел пару теплых слов для моих трюфелей, пока я с энтузиазмом расписывала достоинства его ресторана. После нескольких часов прогулок по рынку Валентино сказал, что очень рад работать со мной, и с уважением пожал руку Доминику.
– Если понадоблюсь, то я буду в ресторане почти всю неделю.
– Ты обсуждал с Ритой изменения в освещении? – спросил Доминик.
– Мы пришли к согласию по некоторым пунктам. Рита довольно благосклонно воспринимает мои идеи. Все-таки мы с ней учились вместе.
Доминик кивнул, но для меня это стало настоящим откровением.
– Ты занимался дизайном интерьеров? Я нигде не видела упоминаний об этом.
Он улыбнулся и наклонился ко мне:
– Думаю, эти навыки помогают мне в оформлении блюд.
– Наверное, это помогло бы мне найти общий язык с Ритой, – вздохнула я. – Она умеет твердо придерживаться своего видения и…
– И совершенно не готова пойти навстречу твоему? – Он усмехнулся и подмигнул. – Дай знать, если захочешь, чтобы я оценил твой дизайн. Она определенно ко мне неравнодушна.
Доминик хранил молчание, но его пристальный взгляд не отрывался от нас. Когда я обернулась к нему, он лишь приподнял одну бровь и пожал плечами, будто говоря: «Если тебе это так нужно». Я закатила глаза и, повернувшись к Валентино, заключила его в объятия.
И в этот самый миг до меня дошло: прикосновения Валентино не заставляли мое сердце замирать и не будили в душе тот трепет, который пробуждал Доминик.
Несмотря на растущие во мне чувства к человеку, который был для меня недоступен, я позволила Доминику гулять со мной по рынку даже после ухода Валентино. Он обходил каждый прилавок, скрупулезно проверяя, все ли продукты мы отобрали правильно и действительно ли они лучшего качества.
Один из продавцов поинтересовался названием нашей пекарни. Тогда Доминик обернулся ко мне:
– Какое название ты выбрала, детка?
Я тяжело вздохнула. С самого моего приезда это стало настоящим камнем преткновения. Рита пару раз поднимала этот вопрос, и каждый раз, стоило мне предложить вариант, она его моментально отвергала.
– Пока неизвестно, – громко сказала я, улыбаясь продавцу, прежде чем мы расплатились за покупки.
Доминик помрачнел:
– Клара, с названием лучше поторопиться, а то мы так никогда не решим.
– Я в курсе, Доминик, – проговорила я нараспев. – Тебе со своим дизайнером интерьера сначала нужно между собой договориться. Я накидала пару вариантов, но Рита все забраковала.
Он хмыкнул и улыбнулся:
– Рита – привереда. Но ты своего не упустишь. Так что выкладывай.
Я ухмыльнулась и быстро перечислила несколько названий. На каждое он качал головой:
– Нет. Нет. Нет.
Я чувствовала, как жар все сильнее пульсирует в моих венах.
– Ты издеваешься надо мной.
– Они не вписываются в концепцию курорта.
– Если я еще раз это услышу, то закричу во весь голос.
– Мне нравится слышать, как ты кричишь.
Я закатила глаза и, бросив взор на последнего продавца в ряду палаток, произнесла:
– Это мои изменения, Доминик. И когда я определюсь с названием, твое мнение уже не будет
