постели женщины.
Я нахмурила брови, еще не до конца уснув и совершенно сбитая с толку.
– Но почему?
– Незачем сближаться.
– Тогда зачем ты сейчас здесь? – чуть слышно выдавила я.
– Ты сама сказала, всего один раз, кексик.
– Точно. Вероятно, придется встать рано, но ты можешь спать сколько душе угодно. Мне обязательно нужно успеть на встречу с Валентино на рынке и купить продукты.
Сладкая дремота уже окутывала мое сознание, когда до слуха донеслось его невнятное бормотание:
– Нам обязательно нужно успеть.
Глава 22. Клара
НЕТ, Я НЕ СОШЛА С УМА и не придумала это во сне. Он правда произнес эти слова. И на самом деле прошлым вечером привез меня домой, и котята действительно прониклись к нему симпатией. Утром они вовсю мурлыкали где-то поблизости. Но странно, я не ощущала под пальцами их мягкую шерстку.
Я могла поклясться, что прошлой ночью он закрыл дверь в комнату.
Открыв глаза, я увидела, что дверь была нараспашку, а котята уже оккупировали его сторону кровати.
К тому же его мускулистая рука крепко обнимала меня за талию. Я попыталась отстраниться, но тут же почувствовала жесткую щетину на коже, когда он, притянув меня ближе, уткнулся в мою шею.
– Засыпаешь рядом, просыпаешься тоже рядом, кексик. – Я ощутила его возбуждение, и мое тело мгновенно отозвалось, бедра сами двинулись навстречу. – Не искушай меня, если не готова довести дело до конца.
В каком-то смысле он прав.
Следовало напомнить себе, что наши отношения – всего лишь притворство. Я тяжело вздохнула.
– Если хочешь – оставайся в постели, а мне пора вставать и собираться на рынок. Как здесь оказались Сахарок и Перчик? Ты их впустил в комнату?
– Они мяукали у твоей двери утром. – Он пожал плечами. – Я их накормил, и они умяли все, как две взрослые собаки.
– Да, думаю, они голодали, пока я их не подобрала, – пробормотала я, стараясь унять бешеный стук сердца. Интересно, видят ли другие того Доминика Харди, которого вижу я? Или им знаком мистер Харди? Тот самый молчаливый, безжалостный, но заслуживающий уважения. Доминику Харди не требуется ждать уважения, поскольку он берет его силой, как прошлой ночью, без колебаний, без оправданий. А потом явился сюда, чтобы поклоняться мне и заботиться о моих, черт возьми, котятах.
Он перекатился на бок, чтобы погладить эту парочку, шепча что-то, предназначенное только для кошачьих ушей.
Я уставилась на них с негодованием:
– Вы что, спали рядом с ним, хотя знаете, что ваша мама кормит вас каждый день?
– Они умеют распознавать хорошего человека, когда тот оказывается в их постели, – парировал он. – Доминик утверждал, что терпеть не может животных, а сейчас, поглаживая Перчика по шее, совершенно не походил на человека, не любящего домашних питомцев.
– Стыдно должно быть, Перчик. – Он, клянусь, сощурился, глядя на меня, а я лишь фыркнула и выбралась из кровати ровно в тот момент, когда зазвонил телефон. Этот рингтон я узнала сразу и невольно вздрогнула, поспешив его отключить.
– Кого ты избегаешь? – Он буравил телефон взглядом, будто ждал, что тот сам проговорится. При такой настойчивости я даже удивилась, что гаджет не заговорил.
– Анастасию.
Из его груди вырвался привычный вибрирующий звук, и лишь потом он произнес:
– Не общаетесь?
– Она не в восторге от того, что я здесь. Поэтому мы почти не разговариваем.
– Но звонит она?..
– Не знаю. – Я пожала плечами. Это должно было стать моим новым началом, и я прилагала все усилия, чтобы не разрушить его. Границы выстраиваются через кровь, пот и слезы, в моем случае в основном через слезы, потому что я мечтала о тех прежних сестринских отношениях. – Я предпочитаю не касаться этого. Отвечу позже, у меня и так хватает забот с пекарней. Понимаю, что мои границы, вероятно…
– Именно то, что тебе надо. Продолжай их выстраивать, детка, – сказал он с непоколебимой уверенностью, будто знал наверняка.
– У тебя тоже есть свои границы?
– Ты ведь встретила мою Натию, – бросил он, и все мое тело мгновенно напряглось при звуке ее имени. Мышцы словно оживили старую боль – ту, что приходит с осознанием, что ты всегда на втором месте. Разум научился предчувствовать это: годы общения с теми, кто постоянно тебя обесценивал, не проходят даром.
– Я видела твою бывшую, – шепнула я.
– Она умеет проскальзывать сквозь любые границы, но я выстроил немало преград после того, как разорвал с ней отношения.
– Влюбленные женщины обычно в этом настоящие мастерицы. – Я рассеянно перебирала пальцами постельное белье. Если говорить откровенно, ему следовало бы задуматься: не совершает ли он ошибку, оставляя Натию ради фальшивых отношений со мной. – Мне кажется, она искренне тебя любит. Тебе стоит все тщательно обдумать…
– Хочу ли я, чтобы она исчезла из моей жизни? – Он тихо рассмеялся и потянул меня за руку, которой я нервно теребила ткань. – Ты сомневаешься, хочу ли я продолжать с тобой встречаться, маленькая бунтарка?
– Я не… Я лишь пытаюсь понять, не совершишь ли ты катастрофическую ошибку, оттолкнув ее, если в действительности…
– Катастрофическая ошибка – это потерять тебя. Что скажешь на это?
Я вздохнула и попыталась улыбнуться, взглянув на Доминика, который не сводил с меня взора. Покачала головой и встала с постели.
– Если мы не начнем собираться, то так и проведем в кровати весь день.
– Я бы не возражал, – пробормотал он, хотя это была наглая ложь. Доминик трудился не покладая рук, усерднее любого, кого я знала. Его глаза скользнули по моему телу, затем вдруг замерли, а зрачки расширились, сосредоточившись на чем-то конкретном. Он молниеносно вскочил, заставив меня вздрогнуть.
– Что?! Паук?
– Не паук, – прорычал он, резко схватив меня за предплечье. – Что это на твоей руке? – твердо спросил он.
Посмотрев вниз, я увидела причину его беспокойства и тут же расслабилась, но быстро прикрыла это место ладонью. Слегка поморщившись, я отвернулась и принялась искать в шкафу легкую кофту с длинными рукавами.
– У меня иногда появляются высыпания.
– Иногда? – Я уловила шорох позади, но не стала поворачиваться. – С каких пор?
– С подросткового возраста, – усмехнулась я, стараясь рассеять его тревогу. Впервые за долгие годы кто-то всерьез обеспокоился моим здоровьем. Я была единственной, кто вынудил себя идти к врачу, единственной, кто замечал тревожные симптомы и добивался новых обследований, единственной, кого по-настоящему волновали результаты.
«У всех есть какие-то болячки, Клара. Сейчас не время об этом переживать», – твердила мама снова и снова.
Сама мысль об этом разговоре истощала меня.
