из комнаты в ярости.
Я:
Я достану тебе еду и сделаю так, чтобы ты почувствовала себя лучше.
Клара:
Ты не знаешь, как заставить меня почувствовать себя лучше.
Я:
Мы оба понимаем, что ты врешь. Готов поспорить, ты уже возбудилась от одной мысли.
Клара:
Не после того, как ты в пух и прах раскритиковал мою пекарню и заявил, что ненавидишь ее.
Я:
Черт, кексик. Тогда я не успел договорить. Да, она не в моем вкусе, но в ней есть изюминка, как и в тебе.
Клара:
Это комплимент?
Я:
Это максимально близко к тому, что называется комплиментом.
Клара:
И насколько же близко я могу рассчитывать на извинения за то, что ты сегодня устроил?
Я:
Мои поступки говорят громче слов и извинений, Клара.
Клара:
Вот как?
Я:
Хочешь, чтобы я разъяснил подробнее?
Она знала, к чему идет наша переписка. Я смотрел, как мигают точки, появляются и гаснут. Не дожидаясь ответа, я опустил руку на член. Каменный, как и всегда, когда мои мысли возвращаются к ней. Предэякулят стекал по головке, будто умоляя позволить себе поддаться искушению с моей фальшивой девушкой, хотя я раз за разом отказывался от выпавших шансов.
Твердил себе, что нельзя спать с девушкой в алкогольном состоянии, что подходящее время пока не пришло. Я желал, чтобы она была трезвой, желал услышать ее мольбы, желал, чтобы впоследствии она могла вспомнить случившееся. Сейчас, в моем доме, я не мог вообразить себе более подходящего момента. Мне хотелось, чтобы между нами было все по-настоящему.
И в этом заключалась проблема. Невзирая на то что наши отношения с Кларой носили фиктивный характер, границы начали стираться. Я спал в ее постели и каждую ночь мечтал, чтобы она оказалась в моей. Я перевернул ее жизнь с ног на голову, чтобы она переехала ко мне, хотя раньше категорически отказывался делить дом с женщиной.
Я испытывал аналогичные чувства к Натии, однако она вынудила меня поверить в откровенную ложь.
Соблюдать дистанцию, вероятно, было бы разумным решением, и в прошлом мне без труда удавалось придерживаться ее в отношениях с другими. Следовало лишь только повторить.
Но сегодня, всего на одну ночь, мне предстояло загладить свою вину, и я твердо решил сделать это безупречно.
Когда телефон наконец завибрировал на столе, я медленно гладил себя рукой, а второй схватил гаджет и увидел одно слово.
Клара:
Да.
Моя фальшивая девушка желала заняться со мной сексом так же сильно, как и я с ней.
Глава 25. Клара
Доминик:
Если на тебе нет ночной рубашки, то надень ее прямо сейчас. И ничего больше.
Я ПРИКУСИЛА ГУБУ, размышляя о том, насколько далеко могу позволить себе зайти в этой игре. Я была окружена Домиником Харди. Он проник во все сферы моей жизни до такой степени, что даже мои котята теперь бродили по его дому.
Мой чемодан оказался упакован без моего участия. Я подбежала к нему, чтобы удостовериться, на месте ли необходимые вещи из ванной, включая витамины и лекарства. Увидев их, я сдержала всхлип и несколько раз глубоко выдохнула.
Догадался ли он? Сложил уже два и два? Впрочем, Доминик был человеком прямолинейным и не стал бы ходить кругами, а спросил бы прямо в лоб. В подобных обстоятельствах большинство людей поступают именно так, да? Возможно, мне не следовало придавать этому значение, возможно, переезд сюда не стоил моих потраченных нервов. Сама не знаю. Мой разум, по-прежнему кипящий от гнева, отчаянно пытался выстроить четкую позицию по отношению к его действиям, но сердце упорно возвращалось к заботе о моем здоровье, к тому, о чем давно никто не беспокоился, кроме меня. Более того, он отметил, что в моей пекарне есть особая изюминка.
Мне доводилось видеть Доминика в его стихии, и я прекрасно знала, что этот человек не позволял себе разбрасываться пустыми комплиментами. Он неоднократно подвергал резкой критике Валентино на рынке, а в телефонных переговорах указывал собеседникам на их некомпетентность, оставаясь предельно объективным.
Он неизменно выражал свои мысли предельно откровенно. Тот факт, что он хотя бы отчасти разделял мое видение, вынуждало сердце переполняться гордостью, которую я была не в силах обуздать.
Между тем мое тело буквально изнывало по нему. Рука скользнула под ночную рубашку, касаясь намокшей кружевной ткани трусиков.
Я:
Да. После еды я собираюсь идти спать.
Доминик:
Хочешь, сначала я тебя поласкаю?
Я:
Учитывая, что ты сегодня устроил, ты, вероятно, этого не заслуживаешь.
Я сглотнула, ощутив, будто он мысленно повелел моим пальцам двигаться медленнее, а затем пришло следующее сообщение.
Доминик:
Ты ласкаешь себя медленно и нежно, детка?
Я прикусила губу. Мне совсем не так представлялась сегодняшняя переписка.
Я:
Предположим, что да?
Доминик:
В таком случае я бы сказал тебе ввести один палец. Почувствовать, насколько ты влажная для меня. Знай, что я выпил бы все до капли, а потом поцеловал тебя, заставил ощутить, какая же ты сладкая на вкус.
Я не смогла сдержать всхлипа, вчитываясь в эти строки. Осознание того, что он находится в соседней комнате, делало ситуацию невыносимой. Мы могли бы воплотить каждое из этих слов в реальность прямо сейчас, вместо того чтобы обмениваться сообщениями.
Я уставилась на стену его спальни, провела рукой по белоснежному пуховому одеялу, окутывавшему меня, и зарычала, подняв глаза к белому потолку. Все помещение отличалось чрезмерной чистотой, абсолютной безупречностью и поэтому вызывало необъяснимое раздражение. Я вскочила и разворошила постель, вытащила часть одежды из черного чемодана, куда ее аккуратно уложили, и разбросала на полу. Я хотела здесь присутствия самой себя. Моих красок. Моей жизни. Моей энергии. Хотела построить в этом городе именно свою жизнь.
Возможно, мое тело жаждало этого даже сильнее. Быть здоровым. Жить полной жизнью. Брать желаемое, не спрашивая чьего-то дозволения. Не тревожиться, ожидая обострения, не красться, опасаясь каждого шага. Это была правда, в которой я боялась себе признаться.
