с тобой сделок рукопожатием, кексик.
– Не вздумай…
Доминик молниеносно наклонился к моим губам, и противиться этому порыву было невозможно. Я испытывала несказанное наслаждение от этого поцелуя, пусть он и был пропитан ненавистью.
Глава 24. Доминик
КЛАРА БЫЛА настолько поглощена опасениями из-за этого чертового курорта и моими ожиданиями от него, что практически не уделяла внимание собственным нуждам. Она, по сути, продала душу таблоидам, настояв на продолжении их публикаций. Снова и снова я наблюдал, как она ставит благополучие окружающих выше своего счастья.
Ее упоминание о матери и сестре лишь укрепило мою уверенность в том, что за этим кроется более сложная история, и однажды мне предстоит выведать у девушки всю правду. Но в данный момент я испытывал одно желание: избавить ее от привычки позволять другим помыкать собой и заключить в объятия в знак благодарности за все, что она сделала для окружающих.
Я прекрасно понимал, что папарацци не пощадят нас, едва пронюхав о нашем совместном проживании, поэтому решил лично контролировать, как пиар-команда будет это преподносить. Ни единого негативного упоминания о ней не должно было проникнуть в публичное пространство, и меня нисколько не заботило, поспособствует ли это успеху открытия курорта.
А теперь? Тревога за ее здоровье вынудила меня задействовать все имеющиеся связи, чтобы перевезти Клару из той квартиры в свой дом. Разве я должен настолько сильно переживать из-за фальшивой девушки? Прежде я и вообразить не мог, что начну тревожиться о ее состоянии больше, чем о судьбе курорта или о возможной реакции Натии. Тем не менее каждый мой день начинался и заканчивался мыслями исключительно о ней.
Удалось ли ей идеально испечь те проклятые пирожные? Получила ли она тот дурацкий ванильный экстракт, который хотела, от поставщика? Мне следовало бы сосредоточить внимание на телефонном разговоре о другом проекте на курорте, расположенном в часе езды. Приходилось одновременно удерживать в голове бесчисленное количество задач, требующих досконального осмысления. На протяжении долгих лет я находил удовлетворение в том, что работа полностью поглощала мои мысли и время.
И все же сейчас ничто не могло вытеснить из моего сознания намертво засевший там облик поникшей Клары. Я наблюдал, как ее заплаканные глаза разглядывали зеленые насаждения вдоль моей частной подъездной дороги. Мы петляли между холмами, все дальше удаляясь от Лос-Анджелеса. Я жил за чертой города, чтобы держаться подальше от толпы, а может, просто пытался сберечь остатки разбитой души. Дом, принадлежавший наследникам покойного архитектора, купил на аукционе. По слухам, тот построил его для своей семьи, но так и не успел разделить с ними это место. Мрачная история, наверное, как и моя собственная.
Она не промолвила ни единого слова, ни одобрения, ни осуждения, пока мы приближались к дому и ожидали, когда распахнутся ворота. Все вокруг было выложено кирпичом: кирпичная подъездная дорожка, кирпичные стены, серые и унылые. Я никогда не стремился привнести жизни в свое пространство, потому что душа к этому не лежала.
Переступив порог, она невнятно пробормотала: «Разумеется, ни малейшего намека на цвет», после чего склонилась и подхватила котят, которые успели освоиться и чувствовали себя как дома. Моя личная помощница подготовила для кошек миски с едой и лежанки в кабинете, а о наличии плесени в доме не могло быть и речи.
– Так где мне предстоит провести несколько следующих ночей? – спросила она отрывисто.
Черт возьми, я причинил ей боль, переселив без согласия. Нужно со временем загладить вину.
Тем не менее мое решение забрать ее из той квартиры было неизбежным. Я безошибочно распознаю угрозы здоровью, едва их замечаю, и слишком многие оказываются в уязвимом положении. Непомерная арендная плата вынуждает людей ставить жилье выше заботы о своем здоровье.
Ее по-прежнему одолевал кашель, хоть и не такой сильный. Клянусь, она не придавала ему никакого значения, тогда как я не упускал ни малейшей детали. Я подмечал в ней все без исключения: то, как она отводила глаза, когда я расспрашивал о ее финансовом положении, то, с каким упорством она скрывала адские испытания, через которые проходила ради удобства окружающих.
Я даже не представлял, как много значила для нее та квартира. Теперь же мне казалось жизненно необходимым постепенно снимать один за другим слои ее прошлого. Эта девушка будет жить в моем доме, а мне практически о ней ничего не известно, за исключением двух неоспоримых истин: я жажду узнать о ней все и ей придется оставаться рядом со мной, пока я не скажу обратного.
Вместо того чтобы попросить провести для нее экскурсию или проявить хоть какой-то интерес к дому, который я перестроил и в котором живу, она сразу спросила, где будет спать. На этом все. Но моя команда уже перенесла ее вещи в гостевую комнату.
Когда я указал ей на коридор, она позвала котят и принялась издавать ласковые звуки, рассчитывая, что те последуют за ней. Попытки были тщетны. Создавалось впечатление, что Сахарок и Перчик решили сменить хозяина, предпочитая крутиться у моих ног.
Она устремила на меня взор, полный обиды, будто я снова ее предал.
– Отведи их в мою комнату и уходи.
Сейчас я был готов ухватиться за любую возможность провести с ней хоть немного времени. Я шепотом поблагодарил котят и неспешно двинулся по коридору.
Когда они переступили порог ее комнаты, она вновь обратила на меня пронзительный взгляд:
– Уходи. – Я сделал шаг назад, предоставив ей то личное пространство, на которое она имела полное право. Клара тут же захлопнула дверь, а я пробормотал:
– Хорошая девочка. – По крайней мере, она учится отстаивать собственные границы.
Ее эмоциональный всплеск в пекарне стал для меня откровением. Она дала слабину, и сквозь ее тщательно выстроенный фасад мне удалось разглядеть ее подлинную сущность. Ее слишком часто обходили вниманием, но здесь такого не произойдет. Я этого не допущу.
В ту ночь я тренировался в фитнес-зале, расположенном напротив дома, с чрезмерным рвением. Удар за ударом. Подъем за подъемом. Я вымещал стресс, раздражение из-за того, как обошелся с Кларой днем, и гнетущее ощущение от сообщений, скопившихся в моем телефоне.
Натия добивалась желаемого с неукротимой настойчивостью, во многом как я. Мы были феноменальной командой, пока не потерпели катастрофическое фиаско.
Неизвестный номер:
Это лишь короткая интрижка, или у меня появилась настоящая соперница?
Неизвестный номер:
Тебе не удастся избегать меня вечно. Нам скоро предстоит навестить
