плечо, чтобы увидеть Паркера, возвращающегося с инвалидной коляской. Остальные спешат по дорожке от того места, где они припарковались.
Я с улыбкой смотрю на ангела, стоящего рядом со мной.
– Да, это так. Так что скажешь? Ты готова встретиться со своим маленьким мужчиной?
Она облизывает губы, кивает и широко улыбается.
– Я готова.
Я открываю дверцу машины, и мы отправляемся в больницу.
Я очень рад, что подбодрил Пейтон перед тем, как мы вошли. Очевидно, у нее дома отошли воды, и это было только начало. Я знал о том, как это будет, но только когда мы поднялись в палату, подключили все мониторы и врач зашёл во второй раз, всё стало по-настоящему реальным.
Паркер вышел, бросив на меня сердитый взгляд, когда я отступил на несколько шагов. Врач попросил его подождать снаружи, и я не понимаю, мне разрешили остаться. Единственная причина, по которой я вообще пошевелился, – это то, что Пейтон слегка кивнула мне. Я последовал за Паркером.
Может быть, она не хотела ранить чувства своего брата, или, возможно, потому что доктор задрал халат Пейтон до талии, как будто просто заглядывал под капот машины.
Конечно, в ту секунду, когда Паркер и остальные обернулись к вышедшей медсестре, я проскользнул обратно через открытые двери. Я вернулся к кровати, игнорируя взгляды, которые Кенра бросала на меня с противоположной стороны от Пейтон. Я был так быстр, что даже доктор не успела встать со своего маленького стульчика на колёсиках.
Я не знаю, что именно они ввели Пейтон через капельницу, но всего за пять минут ситуация изменилась. У Пейтон наконец-то начались схватки, и, по словам медсестры, они проходят в ускоренном темпе.
Это настоящая пытка.
Пейтон плачет, вцепившись в прутья кровати, и корчится от боли, слёзы застилают её бездонные глаза. Она едва может усидеть на месте, и сейчас я был бы для неё бесполезен, как презерватив.
Но я не двигаюсь со своего места рядом с ней. Я бы не посмел.
Не тогда, когда каждые несколько минут она поднимает свою хорошенькую головку и смотрит на меня, словно желая убедиться, что я всё ещё здесь.
Я с трудом сглатываю, направляясь к двери вместе с медсестрой, и шепчу: «Сколько ещё?»
Она с широкой улыбкой снимает перчатки и бросает их в красную урну: «В любое время, дорогой. Просто продолжай делать то, что делаешь, и скоро ты познакомишься со своей малышкой».
– Мейс, – зовет меня Пейтон, и я резко оборачиваюсь, чтобы увидеть её протянутую руку. Не медля, я спешу вернуться к ней.
Я прижимаю свою ладонь к её ладони, и именно она переплетает свои пальцы с моими. Она закрывает глаза, и я смотрю на Кенру.
Она поджимает губы, но я качаю головой. Наклонившись, я провожу свободной рукой по лбу Пейтон, обдувая холодным дыханием выступившие на нём капельки пота.
– Больно, – кричит она, крепче сжимая мою руку.
– Я знаю, – отвечаю я, – я знаю, что это так, но у тебя всё хорошо получается.
Она начинает кричать, всё её тело изгибается, плечи опускаются. Она задыхается и бьётся в подушке:
– Мне нужно… Я не знаю. Я думаю…
Медсестра вбегает обратно, поднимает халат Пейтон, и я ожидаю, что она запаникует или позовет на помощь.
Женщина в лимонно-зелёном халате, которая выглядит как безумная, улыбается нам и говорит:
– Пора.
Мы все замираем. Я перевожу взгляд с Пейтон на Кенру, а затем снова на Пейтон. Глаза Пейтон широко раскрыты, губы дрожат, когда она смотрит то на Кенру, то на меня.
Они обе выглядят так, словно думают, что у меня есть ответы на все вопросы, но я тоже в полном смятении.
– Может быть, мне позвать Паркера? – предполагаю я и с радостью замечаю, как Пейтон нетерпеливо кивает.
– Пожалуйста, – просит она, снова сжимая меня в объятиях перед тем, как отпустить. – Я тоже хочу, чтобы он был здесь.
Я уже направляюсь к двери, когда она кричит: «Подожди!»
Паника в её голосе заставляет меня резко обернуться, и я готов бежать обратно. Я бы ходил кругами прямо здесь, в этой маленькой комнате, если бы она попросила.
– Ты обещал, – хрипит она, в её взгляде светится страх.
Что-то сильно стучит в моей груди, и я киваю.
– Я сейчас вернусь, Прелесть. Сейчас вернусь.
Пейтон роняет голову на подушку и, крепко зажмурив глаза, кивает. У меня нет времени бежать в комнату ожидания, поэтому я кричу в коридор: «Малыш идёт!» Хлопаю в ладоши, но, не дожидаясь, пока Паркер услышит, разворачиваюсь на каблуках и возвращаюсь обратно к Пейтон.
Паркер появляется прямо за моей спиной. Из-за того, что я стою по правой стороне кровати, Паркер направляется к Кенре и из-за ее спины нежно касается руки Пейтон.
Она смотрит на каждого из нас, затем снова на доктора и кивает, пока тот объясняет, что будет дальше.
Честно говоря, мне становится не по себе.
Ноги Пейтон подняты, ступни зафиксированы в этих жутких металлических штуковинах, которые напоминают мне о тех приспособлениях, которые были у Форреста Гампа на ногах, когда он был ребёнком. Рядом стоит операционный стол, уставленный всякой ерундой, как в реквизите для фильмов ужасов.
Да, я в полном смятении, и, вероятно, это очевидно, когда медсестра номер два подходит ко мне и тихо говорит: «Дышите».
Я делаю глубокий прерывистый вдох и, прислушавшись к ее словам, оглядываюсь на Пейтон.
– Хорошо, Пейтон, я буду считать до трех, и на счет «три» ты будешь тужиться, ладно?
– Я не знаю, – говорит она, крепко зажмурив глаза.
Доктор выжидающе смотрит на меня, и мои глаза расширяются от страха. Что, черт возьми, я должен делать? Я совершенно не понимаю, как это работает, и…
Пейтон начинает плакать, и паника подступает к моему горлу.
Повернувшись к ней, я хватаю ее за руку и сжимаю.
– Эй, Прелесть, посмотри на меня, – говорю я.
Она смотрит на меня, и слезы текут по ее щекам.
– Малыш готов встретиться с тобой, – говорю я, кивая, и на мгновение перехватываю взгляд доктора, который тут же снова смотрит на Пейтон. – И я знаю, как сильно ты тоже ждала этой встречи. Так что скажешь? Мы готовы это сделать?
Она плотно сжимает губы, а ее большие голубые глаза смотрят в мои с такой безмерной доверчивостью и одновременно страхом, что это пронзает меня до глубины души.
Я убираю волосы с ее лица и заправляю их за ухо, как она любит это делать.
– Я всегда буду рядом.
Она медленно кивает, и мы вместе обращаем взгляд на доктора.
