неделе у нас будет сложная игра против команды, которой мы проиграли в прошлом году. Если я смогу выиграть этот матч, если мы сможем победить, это будет наша первая победа над «Орегоном» за пять сезонов. Это положит конец этой проклятой серии поражений.
Тренер уверяет меня, что я справлюсь, и я полон решимости доказать ему свою правоту. Моя рука погружается в миску со льдом, и кожа болезненно реагирует на холод. Через всю комнату я наблюдаю за спором, который ведут моя сестра, Кэмерон и Пейдж. Они обсуждают, как лучше приготовить чёртову тортилью.
– В чём, чёрт возьми, дело? – спрашиваю я.
Все трое хмуро смотрят в мою сторону.
– Ноа сказал, – начинает Ари, и остальные девушки драматично вздыхают.
– Ноа здесь нет, Арианна, – говорит Кэмерон, хмуро глядя на плиту.
– Мы должны положить его в разогретое масло, – предлагает Пейдж, уперев руки в бока.
– Сначала его нужно разложить, перевернуть, а затем сложить, – возражает моя сестра.
– Нет, сначала нужно разогреть, а потом обжаривать, – не унимается Пейдж.
– Брейди, скажи им! – прошу я.
Брови Брейди приподнимаются, и он переводит взгляд с телевизора на меня, а затем на девушек.
– Что сказала малышка Ари? – спрашивает он.
– Ты даже не знаешь, что она сказала, глупец! Тебе просто нравится спорить, – качает головой Кэмерон. – Я делаю это.
– Пейдж права, – говорит Чейз.
– О, с каких это пор вы в команде Пейдж? – резко отвечает Кэмерон.
Чейз не привык так быстро реагировать.
– Что? А я не в ней!
Он хмурится, хотя его взгляд по-прежнему устремлен на Кэмерон, а не на Ари, которая сейчас увлечена своими ногтями.
Кэмерон ухмыляется, в ее глазах читается вызов, который я не совсем понимаю. Когда я перевожу взгляд на Чейза, он пристально смотрит на нашего общего друга.
Наконец он фыркает и качает головой.
– Как бы то ни было, но оно порвется, если вы сначала его сложите.
Другие девочки сердито смотрят на него, но Чейз, не обращая внимания, указывает на плиту.
– И я почти уверен, что теперь вам придется начинать все сначала, потому что у вас масло дымится.
Все трое, не сговариваясь, взволнованно смотрят на плиту.
Мы смеемся, возвращаясь к началу записанного матча уже во второй раз за вечер. Завтра игра, и если мы хотим получить хоть какой-то шанс на успех, мы не можем упустить ни одной детали.
Чейз раздраженно качает головой.
– Я не вижу никаких подсказок. Бегущие защитники даже не шевелятся. Они ничем себя не выдают.
Это правда. У них нет никаких признаков, которые могли бы помочь нам разгадать их план на игру. Их головы не наклонены, а ноги не направлены в ту или иную сторону, что могло бы дать нам понять их стратегию. Квотербек не отбивает мяч дважды и не поднимает ногу, чтобы указать на что-либо. Они застыли как вкопанные, глядя прямо перед собой, пока не раздался щелчок.
Вздохнув, я откидываюсь на спинку стула.
– Я могу вывести нас из игры, но в конце концов нам придется защищаться.
– Тебе придется делать все, что в твоих силах, брат.
Брейди указывает на мою руку.
– Ты уже обсуждал с тренером наш план?
– Насколько он знает, я в порядке, но я убедил его, что они ожидают, что мы будем отдавать пас большую часть игры, так что он полностью за то, чтобы играть на опережение.
– Хорошо, хорошо, – кивает Брейди, и Чейз соглашается с ним, как раз в тот момент, когда девочки приносят еду.
Никто из нас не обращает внимания на то, что теперь мы едим тортильи из муки грубого помола, приготовленные в микроволновке, а не с жареной кукурузой.
– Не могу поверить, что вы играете на Хэллоуин, – Кэмерон откусывает от своей закуски, болтая с набитым ртом. – Это потрясающе.
– Тот факт, что ты все еще можешь так широко открывать рот, когда в нем столько еды, означает, ты также умеешь кое-что еще, – дразнит Брейди, смеясь и уворачиваясь от ее удара слева, когда Кэм протягивает свою длинную руку через кофейный столик.
– Кстати о Хэллоуине, – улыбается Ари. – Какой милый костюмчик у Дитона!
Я хмурю брови и смотрю на свою сестру, но она смотрит на Кэмерон.
– Я знаю! Я посоветовала Пейтон добавить немного боевой раскраски под его глаза, но она сказала, что это всего лишь футбольная или бейсбольная фишка, – она пожимает плечами. – Все равно он будет милым.
– Малыш станет настоящим задирой, когда вырастет, – с набитым ртом говорит Брейди, не отрывая взгляда от телевизора.
Мой аппетит тут же пропадает.
Итак, они все видели его костюм. Его первый костюм на Хэллоуин.
Они видели его, а я даже не знаю, что это за костюм.
На языке появляется горечь, и я подношу бутылку с водой к губам, безуспешно пытаясь смыть этот привкус.
Сестра толкает меня локтем в бок, и я поворачиваю голову в её сторону. Но это Пейдж осторожно открывает свой телефон и кладет его на ковер у моих ног.
Мой взгляд падает на экран, и вот Дитон на фотографии широко улыбается, и будь я проклят, если от этого зрелища мрак в моей голове не становится немного светлее.
На нём что-то похожее на комбинезон, но из спандекса, с именем, напечатанным на груди тем же шрифтом, что и на наших университетских толстовках. А еще майка.
Дитон – маленький борец, и когда я смотрю на вторую фотографию, увеличенную так, чтобы были видны только его плечи, на обороте гордо написано: «Вермонт».
Потому что это его фамилия.
Он не мой сын, и, как бы больно мне ни было, я не думаю, что Пейтон когда-нибудь позволит ему быть моим.
Не то чтобы я когда-либо хотел занять место Большого Ди. Я бы не хотел. Нет.
Но у маленького человечка есть не только мама и папа, верно?
Почему я не могу быть кем-то важным для него?
Почему я не могу быть с ней?
Я встаю на ноги, извиняюсь и выхожу в коридор.
Через несколько мгновений дверь открывается, и, к моему удивлению, Пейдж присоединяется ко мне снова.
Она мягко улыбается, прислоняясь плечом к стене и поворачиваясь ко мне лицом.
– Она не отправляла им фотографию, – говорит она.
Я бросаю на нее косой взгляд, и она пожимает плечами.
– Я сама сшила этот костюм, – продолжает она. – Оставила его, когда в прошлые выходные ходила проверить, как идут дела в моей студии. Пейтон только сегодня примерила его на Дитона и… ну, ты понимаешь. – Она потрясает телефоном в воздухе.
– Ты сделала это? – спрашиваю я, удивленный,
