в себе, заразит и Мейсона?
Что, если вместо того, чтобы быть позитивом в его жизни, как он в моей, я стану негативом?
Что, если у меня не хватит сил отпустить его, несмотря ни на что?
Нет.
Нет!
Я пристально смотрю на девушку в зеркале.
– Не делай этого. Не позволяй ей испортить тебя еще больше, чем она уже испортила.
Подняв подбородок, я провожу золотой блестящей расческой по своим длинным волосам, разделяя их посередине. Я улыбаюсь, быстро заплетая их в две голландские косички – прическу, которую моя мама ненавидела больше всего на свете.
Это мелочь и, в конечном счете, не имеет значения, но мне все равно.
Мне нравится быть собой и делать то, что я хочу. И прямо сейчас я хочу пойти поесть вафель с друзьями, моим сыном и мужчиной, который заставляет меня чувствовать себя особенной.
Но есть и ещё кое-что, чего я тоже очень хочу. Отчаянно. Мне просто нужно набраться смелости и попросить об этом.
Думаю, я смогу.
С этой мыслью я надеваю туфли и выхожу в коридор.
Кафе находится в отеле, который забронировал для нас Ноа. Бесплатные вечера в этом заведении – лишь один из многих подарков, которые он получил с момента подписания контракта с НФЛ. Это изысканное место, где подают дорогие чайные сервизы, трёхъярусные сдобные булочки и другие сладости. Я не знаю, как это называется, но всё, что я пробовала – а я пробовала почти всё, – было восхитительно. Не говоря уже о вафлях с корицей, которые Мейсон заказал, и тостов высотой в милю. Шарик мороженого поверх трёх гигантских вафель? Тот, кто придумал это, определённо заслуживает прибавки к зарплате.
Мы закончили есть около получаса назад, но из-за того, что мы съели действительно много, нам пришлось еще некоторое время посидеть – у нас не было сил встать. Утреннее солнце не приносит облегчения, но его лучи светят с приятной нежностью.
Кафе находится в самом дальнем углу отеля, окружённое огромным прудом с карпами кои, каменными водопадами и маленьким мостиком в центре. На мшистом берегу сидят утки, а маленькие утята учатся плавать, переходя с одного берега на другой.
Дитон сидит на коленях у Ноа, а Ари – рядом с ними. Они занимают весь мостик, уже около двадцати минут смеясь и разговаривая с Дитоном, показывая на рыбок в пруду. Взгляд Дитона прикован к воде, и когда я отвожу глаза, то замечаю, что Мейсон тоже не отрывает взгляда от него.
На его губах появляется лёгкая улыбка, и он просто… наблюдает.
– Привет, – шепчу я, и он медленно поворачивает голову в мою сторону. – Пенни, если я угадаю твои мысли?
В этот момент его суровое лицо смягчается, и он поворачивается так, чтобы оказаться напротив меня. Затем он наклоняется вперёд, приближая свой стул к моему.
Он протягивает руку, берёт меня за одну из кос и говорит:
– Я расскажу тебе бесплатно. – Его взгляд удерживает мой, обещая. – Ты можешь получить от меня всё, что захочешь.
Могу ли я рассчитывать на твоё будущее?
Эта мысль настолько внезапна, что я вздрагиваю, и Мейсон замечает это. Он словно пытается найти источник мыслей, внимательно всматриваясь в мое лицо.
– Мейс, – шепчу я, переводя взгляд с него на остальных и обратно, – что мы делаем?
Мейсон сглатывает, его большой палец рисует круги поверх моего.
– Всё, что ты захочешь.
– Но чего ты хочешь?
– Тебя. Дитона.
Его ответ мгновенен. Конечно.
Абсолютный.
Это так же волнующе, как и тревожно. Как он может быть быть так уверен?
– Ты так молод…
– Я старше тебя, Прелесть.
– Ты знаешь, что я имею в виду, – бормочу я, и мое сердцебиение учащается. – Это моя жизнь. Я сделала выбор, который привел меня сюда, и я осознаю свою ответственность. Мне нравится все, что ты делаешь, но ты…
Я замолкаю, и Мейсон качает головой, как будто отрицая мои слова, но это правда.
Я мать.
У меня есть сын.
Он – моя жизнь, и каждое решение, которое я приму, я буду принимать, думая о нем. Эти решения не всегда будут легкими, иногда они будут требовать жертв, но я к этому готова. Это моя реальность.
Это не реальность Мейсона.
Это не обязательно должен быть он.
– Знаешь, ты можешь уйти в любой момент, когда захочешь, – с трудом выдавливаю я. – У тебя нет никаких обязательств.
– Прекрати.
– Я серьёзно.
– Я тоже. – Он хмурится, отстраняется и поднимается на ноги, но лишь затем, чтобы подойти ближе и притянуть меня к себе. Его рука обнимает меня сзади за шею, и он пристально смотрит мне в глаза. – Мой отец как-то сказал мне, что мужчина, достойный женщины, которую он хочет, живёт и действует так, как хочет, и только так. Раньше для меня это не имело смысла, и я думал, что он сумасшедший, но теперь я понимаю. Он сказал, что когда я узнаю это, я стану эгоистом.
Неожиданный смех покидает меня.
– Это… не та философская фраза, которую я ожидала услышать. Я ждала чего-то потрясающе глубокого.
– Мой папа предпочитает действовать, а не говорить, – Мейсон улыбается, но его улыбка быстро исчезает. – Но это правда, Прелесть. Я чувствую это. Когда речь заходит о вас, о нас двоих, я становлюсь эгоистом. Мне нужно всё ваше время. Все ваши слёзы. Все ваши улыбки. Я хочу быть с вами всегда, и я не хочу делиться вами ни с кем. Я вот-вот пойду и испорчу настроение своей сестре, потому что я хочу показать маленькому Ди рыбок и уток. Я хочу держать его за маленькие ручки, пока он будет делать вид, что идёт по мосту один. Потому что я эгоист. Потому что я знаю, чего хочу.
Он не отрывает от меня взгляда, проводит большим пальцем по моей щеке.
– Я хочу тебя. Так, как ты мне позволишь. Всегда.
Прежде чем я успеваю ответить или расплакаться, потому что почти уверена, что слезы придут, к нам присоединяются Ари и Ноа. Разговор быстро меняет направление, и к концу дня я понимаю, что с нетерпением жду, когда мы втроём (я, Дитон и Мейсон) сможем подняться в нашу комнату, собрать вещи и вернуться в кампус «Авикс», чтобы провести последние несколько часов вместе, запершись в комнате Мейсона.
Мои губы изгибаются в улыбке, когда я бросаю взгляд на Мейсона, держащего Дитона на коленях.
Думаю, он не единственный, кто ощущает себя немного эгоистичным.
Однако, как только эта мысль приходит мне в голову, за ней следует другая, отрезвляющая.
Мне нельзя
