заглатывал толпу девчонок с чемоданами, баулами и смехом, а я стоял посреди этого хаоса как слон в посудной лавке. Вроде я тут для помощи, но стоило мне сделать шаг к какой-нибудь мамаше, как она тут же дёргалась, хватала шмотки сама, стараясь побыстрее отойти. Они смотрели так, будто я не чемодан хочу взять, а кошелёк подрезать или, на ребёнка наброситься. Обида полоснула по горлу, но я сглотнул её, привычно сжимая челюсти.
Ладно, понял. Не лезу.
Я покрепче перехватил ручку чемодана и пошёл за Никой. Внутри вагон был странным: старый "совок" с туалетами в обоих концах, но после ремонта — чистенький, со шторками и, что самое главное, с розетками прямо у столиков. Он был полностью выкуплен для коллектива, и от этого должно было быть спокойнее, но стоило нам переступить порог, как воздух будто загустел. Девчонки постарше замолкали, когда я проходил мимо, а мелкие испуганно прижимались к полкам, словно я был бабайкой из их детских кошмаров.
— Ян, давай сюда, — Ника нырнула в предпоследний отсек.
Выбрала место подальше от всех, лишь бы не пересекаться ни с кем лишний раз. Я с грохотом запихнул её гигантский чемодан под низ, Ника тем временем пыталась забросить огромный мешок с костюмами на верхнюю полку.
— Давай я, — аккуратно перехватил у неё тяжёлую ткань. — Может, на третью полку закинуть? Туда, на самый верх? Там мешать не будет, если кто-то подсядет.
Ника посмотрела на пустые соседние полки, потом на меня. В её глазах было какое-то странное, тупое сожаление.
— Не надо, Ян. Здесь только мы вдвоём будем.
Я замер с мешком в руках. Слова резанули по ушам. Вагон забит битком, в начале все теснятся, смеются, спорят, кто у окна... А у нас — пустота, полный штиль. Словно вокруг нас невидимая колючая проволока натянута. До меня наконец начало доходить. Никто не посадит сюда своего ребёнка. Ни одна мать не разрешит дочке ехать в паре метров от "насильника".
Я аккуратно уложил костюмы на вторую полку. Внутри всё закипало от этой дикой несправедливости, но я заставил себя выдохнуть. Ника сидела у окна, сжавшись в комок, совсем крошечная на фоне огромного окна, и смотрела на перрон, где родители ещё разговаривали с детьми перед отправлением. Смотрела на чужую нежность, которой её лишили.
— Ну и ладно, — сел напротив, стараясь говорить бодро, хотя голос предательски хрипел. — Зато мешать никто не будет. Будем ехать как короли, весь отсек в нашем распоряжении.
— Ян… — она наконец посмотрела на меня. — Просто не обращай внимания, хорошо?
Я кивнул, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Обещал Эльвире не мешать, вот и не мешаю. Просто сижу тенью рядом со своей женой, пока весь вагон делает вид, что нас не существует.
Тишину нарушили несколько мам. Они по-хозяйски начали закидывать сумки на полки напротив нашего отсека, переговариваясь о каких-то бытовых мелочах, полностью игнорируя наше присутствие. Судя по всему, из этих мест решили сделать склад, чтобы баулы не мешались под ногами у детей.
— Вам помочь поднять? — спросил я, поднимаясь, и стараясь, чтобы голос звучал поспокойнее, без наезда.
Женщины замерли, словно звук моего голоса был чем-то непристойным. Одна из них посмотрела на меня с каким-то холодным, вежливым безразличием, от которого по спине пробежал холодок.
— Нет, спасибо, Ян. Мы сами справимся. Тут всё по порядку должно лежать.
— Ладно, — буркнул, садясь обратно.
Пока они раскладывали вещи, которые им стаскивали девчонки со всего вагона, подошли несколько старших девочек. Я сразу узнал пару лиц — видел их мельком у школы. Они передали мамам какие-то пакеты и затормозили у наших полок, замерев в нерешительности.
— Привет... Это Ян, — Ника робко кивнула в мою сторону.
Они сухо мазнули по мне взглядами.
— Привет, — кивнула одна из них, даже не задерживая на мне внимания, и тут же переключились на Нику, обступив её так, будто меня здесь нет.
— Ник, ты как? Выглядишь совсем замученной.
— Может, тебе пересесть к нам? — в их голосах сквозила жалость, которая бесила больше, чем ненависть.
Я сидел, привалившись плечом к стенке вагона, и смотрел на это со стороны. С одной стороны хорошо, что к Нике подошли, что не игнорируют, с другой — эта невидимая стена. Я был для них пустым местом, "приложением" к Нике, которое лучше не трогать, чтобы не испачкаться об мою хуёвую репутацию.
— Всё хорошо, — Ника слабо улыбнулась. — Просто не выспалась.
— Ну ладно, отдыхай, — девчонки закивали и быстро упорхнули в начало вагона, где было шумно и весело, туда, где воздух не был отравлен моим присутствием.
Вскоре вагон вздрогнул, и медленно, поплыл мимо перрона. За окном проплывали машущие мамы, и серый бетон вокзала. К нашему отсеку подлетело нечто шумное и темноволосое. Девчонка буквально рухнула на сиденье рядом с Никой, слегка завалившись на неё.
— Фух, успела! — выдохнула она, поправляя растрёпанные волосы. — Привет!
Она тут же повернула голову в мою сторону. Глаза любопытные, так и сканируют. Она наклонилась к Нике и не очень тихо спросила:
— Это Ян?
Я не выдержал и коротко усмехнулся. Сижу в метре от неё, сто девяносто сантиметров живого веса и не самой доброй физиономии, могла бы уже и у меня спросить, а не шептаться в полный голос, как в детском саду.
— Да, это Ян, — ответила Ника, и в её голосе впервые за утро прорезалась слабая нотка тепла.
— Привет! Я Лера, — она сама протянула мне руку, совершенно не боясь и не кривясь, как те мамаши на перроне. — Рада наконец познакомиться вживую.
— Привет, — я недоумённо пожал её ладонь, стараясь не сжать слишком сильно.
И тут до меня дошло. Лера, та самая. Я вспомнил этот двор, тени под деревьями и то, как я с Никитой стояли в кустах, пока в окнах не загорелся свет.
— Ну что, — Лера обернулась к Нике, — готова к Сочи? Нас там, говорят, встретят на автобусе. Будем жить в крутом санатории!
Смотрел на них и чувствовал, как внутри потихоньку отпускает. Хоть одна нормальная девчонка нашлась, которая не смотрит на меня как на прокажённого.
— Ян, а ты чего молчишь? — Лера вдруг снова перевела взгляд на меня, чуть понизив голос. — Тебя что, запугали эти курицы в начале вагона? Не парься, девочки нормальные, просто не много побаиваются.
— Да я просто прикидываю, сколько сумок мне придётся тащить до этого твоего "крутого санатория", — буркнул я, но в углах губ заиграла усмешка. — Работы, чую, будет по горло.
— Ой, не прибедняйся! — Лера звонко рассмеялась, а Ника расслабилась, завалившись головой на
