первым заговорил о реальных попытках. Вначале шутливо, но очень скоро мы перешли к жарким обсуждениям и спорам. Договорились пойти по правильному пути: вначале ЗАГС, регистрация отношений, потом подготовка к зачатию, здоровый образ жизни и витаминки, следом отказ от противозачаточных препаратов.
Всё должно было пройти идеально. Однако ухабы подстерегали на каждом шагу.
И как же реагировал Илья? Сдержанно, без агрессии или категоричности. Он соглашался с нашими доводами, даже признался, что всё-таки больше хочет девочку, раз уж сын у него есть.
С соседками по палате я познакомилась ещё в первый день. Напротив лежала молодая женщина, моя ровесница, которая тоже мечтала забеременеть, правда, во второй раз. Старшему сыну исполнилось десять лет, и они с мужем, наконец, решились завести второго. Только вышло совсем иначе: внематочная беременность, поздняя диагностика, бедняжку едва успели спасти. В её случае зачатие малыша откладывалось на целый год.
Я старалась приободрить бедную девушку. Мы мило беседовали иногда и находили некое утешение друг в друге.
Слева от двери лежала совсем молоденькая девчонка девятнадцати лет, компаньонка по несчастью. Она тоже поступила с замершей беременностью и проходила те же муки медикаментозного аборта.
Койку справа тоже занимала девчушка моложе двадцати, только она лечила что-то по женской части.
Через пару дней я набралась смелости позвонить маме, и всё это вылилось в двухчасовой разговор с обилием слёз. Я в красках описала своё нынешнее состояние тупиковой ветви эволюции, которая не может произвести на свет человеческое существо, а она жалела меня, забалтывала нежными словечками и ободряла обещанием приготовить все мои самые любимые кушанья, как только приеду в гости в следующий раз.
Рома заваливал палату цветами и подарками. Каждый день ближе к обеду к нам приходила санитарка и, не спросясь, кто же тут Свиридова, сваливала возле моей тумбочки новый букет (цветы всегда разные: то декоративные ромашки, то кроваво-красные розы, то чудовищно огромные пионы, а раз припёрли вонючую охапку лилий), пакет вкусняшек и какой-нибудь незамысловатый подарок вроде книжки в мягком переплёте или брелока с подвеской «Я люблю тебя».
Рома: Пухляш, эти черти надумали схлопотать иск за дискриминацию!
Такое послание прочла однажды, вернувшись с укола, который ставили для сокращения мышц. Болючего и долгоиграющего.
Рома: Они не взяли медведя, которого я купил для тебя. Не положено, прикинь?! Можно?! Ну можно я натравлю на них СЭС? Или хотя бы Пожнадзор?
Рома прислал мне фото медведя, которого «зарезали» на подступах к больнице.
Гигантская белая меховая тварь с синими глазами и чёрным треугольником носа. Рома сфотографировался с ней в обнимку, лёжа на нашей кровати. И мне показалось, что плюшевый переросток немногим уступает в габаритах моему любимому блондину.
Рома: Сплю теперь с этой мохнатой мордой. Хочу к тебе!!! Уткнуться носом в твои сиськи и пускать слюни... Ломает всего. Скоро тебя уже выпустят из тюряги?
Я улыбалась, с охотой отвечала на все его сообщения, а внутри ворочался червячок страшных опасений. Илья и не думал интересоваться, как я поживаю. Очень мило с его стороны. Ублюдок.
В день выписки Ромка караулил меня в фойе и донимал звонками.
— Соняш, ну час уже прошёл! Я звоню в СЭС! Или нет, в Пожнадзор! А может устроить им проверку от учредителя? Короче, буду прорываться на твой этаж, — запальчиво грозился он спустить всех собак на нерадивых медиков.
— Терпи, мне нужно дождаться врача. У неё инструкции и всё такое прочее.
— Ар-р-р, ненавижу госслужащих, самые неповоротливые гады на свете!
— Ты сам из их числа, Ром!
— Угораешь? У меня бы ты давно лежала в горячей ванне под слоем пены, а я сидел бы рядом и кормил тебя виноградом. Или лучше гранатом!
— Рома, Рома, — цокнула языком, — само нетерпение.
— Я тебя неделю не видел. Ещё чуть-чуть и лопну от тоски. Придётся тебе меня штопать.
— Заштопаю, не переживай. — Дверь в палату открылась и вошла врач. — Всё, лап, это по мою душу. Не трещи по швам.
— Передай этой тёте, что СЭС на подходе. Жду тридцать минут и разнесу здесь всё к ебеням.
Засмеялась и отключила вызов.
— Добрый день! Вы у нас Свиридова Софья Евгеньевна, — утвердительно заявила женщина с яркой азиатской внешностью, наверняка бурятка, и присела на краешек кровати. — Давайте посмотрим, что мы имеем. Вот результаты ваших анализов на момент поступления и сегодняшние. В целом я довольна вашим состоянием. Уровень железа слегка понижен, что объясняется обильной кровопотерей. Рекомендую эти препараты, но лучше всё-таки обойтись пищевыми продуктами. Ешьте печень, побольше отдыхайте, не переутомляйтесь и соблюдайте режим сна и питания.
Теперь что касается ультразвукового исследования. Специалист указывает, что эмбрион у вас так и не сформировался, оттого и было нарушено течение беременности. Биоматериал, собранный вами, мы отправили на исследование. Результаты будут известны в течение десяти дней. Придёте к нам с паспортом, и в регистратуре вам выдадут справку. С ней пойдёте к участковому гинекологу и выработаете совместную программу реабилитации для последующего зачатия.
Что ещё? Вот предписания, которых следует придерживаться. Полный половой покой на срок от двух недель. Вредные привычки исключить. Обследование у гинеколога сразу после первой менструации. Если вдруг почувствуете себя нехорошо, немедленно вызывайте врача.
Ах! И вот ещё что. На трансвагинальном УЗИ у вас нашли множественные миомы. Они незначительные, но требуют ежегодного наблюдения.
— Это нужно лечить?
— Нет, только наблюдать.
— А они могут как-то помешать следующей беременности?
Она склонилась над листком с результатом ультразвукового исследования и твёрдо заключила:
— Нет, никак. Диаметр не превышает 2–3 миллиметров, что никак не препятствует зачатию и вынашиванию плода.
— Спасибо вам за такой подробный отчёт о моём состоянии.
— Не отчаивайтесь, — врач вдруг посмотрела мне в глаза и тепло улыбнулась. — Всё будет хорошо. В следующий раз вам повезёт.
Повезёт. Как утопленнику. Я потеряла ребёнка, один из моих мужчин свалил в закатные лучи солнца, свадьба под очень большим вопросом, и всё это можно обозвать словом «невезение», да уж.
Рома мерил шагами фойе. На серой металлической скамье позади дожидался своего часа новый букет цветов. Я перехватила сумку двумя руками и застыла в дверях. Снова накатила волна солёной водицы из глаз.
Он заметил меня сразу. Застыл с занесённой для шага ногой, развернулся всем корпусом и тут же подлетел ко мне. В охапку не сгрёб, побоялся, что сделает больно.
Я сама повисла у него на шее, отдавив ему обе ноги тяжёлой сумкой, которую попросту бросила между нами. Зарылась носом в приятно пахнущую шею и заревела.
Он гладил и успокаивал. Успокаивал и гладил.
— Тише, моя девочка, тише. Мы всё
