контузии. В это мгновение мне хочется взять его за руку и сжать, поддержать улыбкой и мысленно сказать, что все в порядке. Естественно, ничего подобного я не делаю.
В кабинете тишина, слышно только частое биение маленького сердечка, мое сердцебиение спокойное. Украдкой бросаю из-под ресниц взгляд на мужчину: он похож на статую. Не дышит, не моргает, не шевелится. Однако волнуется, его выдают руки. Он то сжимает, то разжимает пальцы.
Впервые вижу мужскую реакцию на УЗИ. Будучи беременной Тамарой, я была лишена такого ощущения, как делить радость ожидания с любимым человеком. Мужчины в этот трогательный момент, момент знакомства с ребенком при помощи УЗИ, сбрасывают свою броню, становясь совсем беззащитными, уязвимыми.
Тимур Ринатович не плачет от умиления, но его взгляд смягчается, и в уголках губ прячется очень интимная, не предназначенная для посторонних улыбка. В очередной раз ловлю себя на мысли, что этот человек будет замечательным отцом. Если бы я могла выбирать папу для своей дочери, основываясь на ощущениях и поступках, то выбрала бы этого человека.
— Вы уже знаете, кого ожидаете? — строгий взгляд врача обращается сначала ко мне, а потом перемещается на молчаливого мужчину. Я отрицательно мотаю головой. — У вас будет девочка.
— Правда? — Чувствую себя по-настоящему счастливой, словно это моя девочка внутри меня. Широко улыбаюсь и ищу поддержки во взгляде Тимура Ринатовича. Его глаза светятся гордостью и довольством. Он пытается спрятать улыбку, но она так и норовит появиться на его губах и намертво застыть.
Мне протягиваю салфетку, чтобы вытереть гель с живота, потом отдают три черно-белых снимка. Еще раз выслушиваю наставления по поводу того, что нельзя себя сильно утомлять, и прием завершается. Как только я и Тимур Ринатович выходим из кабинета, протягиваю ему снимки.
— На память. У меня есть еще с первого УЗИ, если потребуется, я могу вам их отдать.
— Спасибо, — голос его звучит немного сипло. И мне кажется, что он меня благодарит не только за УЗИ, а вообще за все, что сейчас вокруг него происходит. Но это я так думаю, а о чем на самом деле думает сам мужчина, мне неизвестно, спрашивать — не имею морального права.
— Сейчас попросят тест на отцовство сдать?
— Тест? Нет, не будет никакого теста. — Тимур Ринатович прячет снимки во внутренний карман пиджака, смотрит мне в глаза. — Я верю, что вы носите моего ребенка. После рождения для галочки сделаем анализ, а пока не вижу смысла подвергать вас и дочь риску.
— А если окажется, что девочка не ваша? — Такого варианта не будет, но мало ли какие тараканы бродят у него в голове.
— В любом случае, я ее заберу. Вы не в ответе за материалы, которые предоставила Милана. Ребенок не виноват в интригах взрослых. Не думаете же вы, что я могу отказаться от малышки?
— Думаю, — честно признаюсь. — У мужчин нет материнского инстинкта.
— У них есть воспитание. И если мужчина воспитан, как последний подонок, он себя так и будет вести. Если вы переживаете по поводу того, что я могу отказаться от своих слов, то мы можем составить новый договор между нами и подписать его.
— Не стоит, я вам верю. Тогда я свободна?
— Не совсем. — Серьезность его тона настораживает. Я напрягаюсь и пытаюсь угадать тему предстоящего разговора. — Мы можем поговорить в машине или зайти в какое-нибудь кафе. У вас еще есть время?
— Да, конечно. Мой поезд в семь вечера, а сейчас три.
— Тогда поищем уютное кафе возле вокзала.
— Там рядом торговый центр есть. Уверена, будет кафе по вашему вкусу.
— Главное, чтобы не было слишком шумно. Поехали?
— Да, — улыбаюсь. И пока мы вместе покидаем клинику, я пытаюсь мысленно набросать возможные темы будущего разговора. Скорее всего, это связано с ребенком, больше нам не о чем разговаривать.
Глава 8
В торговом центре во второй половине дня людей больше, чем утром. Я начинаю сомневаться, что нам удастся найти свободный столик на фуд-корте. Тимур Ринатович везде, где только можно, проявляет внимательность: то дверь откроет и придержит, то руку протянет, если видит ступеньки, то заслоняет меня собой от какой-то компании молодежи, когда мы оказываемся на шестом этаже торгового центра. Он неожиданно берет меня под локоть и тянет в сторону кафе, отгороженного от большинства точек быстрого питания. В кафе на входе нам выдают пластиковую карточку, находим уединенное место.
— Что вы будете? — Тимур Ринатович нависает надо мной, я вскидываю на него глаза. Ехать мне потом предстоит четыре часа, нужно хорошо поесть.
— Что-то не слишком тяжелое для желудка и зеленый чай с какой-нибудь булочкой, — улыбаюсь, смущаясь своей наглости, но потом сама себя одергиваю. Все же я кормлю его дочь.
Оставшись одна, проверяю свой мобильный телефон. Пара голосовых сообщений от дочери, где она мне рассказывает, чем занималась весь день без меня. Больше никто не беспокоил. Вот и славно.
Кладу одну руку на живот, вторую на поясницу, выпрямляюсь. Спина побаливает, по-хорошему заняться бы плаваньем в моем положении, но выделить деньги на бассейн я не могу себе позволить. Пока висит долг перед Ником, каждая копейка для меня ценна.
— Что-то болит? — На стол ставят поднос. Тарелка с овощным салатом, крем-суп с грибами, кусочек запеченной курицы. Кажется, много, но я съем. Даже чай с булочкой будут не лишними.
— Спина иногда побаливает, но это от нагрузки. Я, когда была беременна Тамарой, тоже маялась болями в спине. — На Тимура Ринатовича не смотрю, двигаю к себе поднос, беру вилку.
— А что врач по этому поводу говорит? — Его серьезный голос все же заставляет меня поднять глаза. Перед ним стоит всего лишь чашка кофе. Слишком много он его пьет.
— Рекомендует заняться плаваньем и йогой для беременных.
— А вы что?
— А я сказала, что подумаю, но на самом деле мне это не нужно.
— Это ваше здоровье, Карина, нельзя так наплевательски к нему относиться. Вы должны ходить на плаванье и йогу.
— Вы зря беспокоитесь.
— Я настаиваю! — четко произносит каждое слово, впиваясь в мое лицо серьезным взглядом. Я медленно жую. Для вида с ним стоит согласиться, проверять Тимур Ринатович не будет.
— Хорошо. Завтра запишусь, — примирительно улыбаюсь, с удовольствием переключаясь на ужин.
Его молчание меня совсем не напрягает. Мне кажется, что со стороны мы похожи на супружескую пару, зашедшую перекусить. Но это мои фантазии, я себе больше придумываю, чем есть на самом деле.
— Карина.
— Да?
— А какие у вас были договоренности с Миланой по поводу родов? — его вопрос вполне предсказуем. Я
