выступления.
Дмитрий Николаевич, как всегда, в радостном предвкушении расхаживал по сцене, что-то болтая в микрофон и общаясь с ребятами из технической бригады. Голос его раздавался то здесь, то там, пока я тоже была занята своими делами. В один момент отвлекшись, не заметила того, как он подошёл и положил руку на моё плечо. Тепло и крепко сжал его, а затем протянул мне свой смартфон.
— Скоро начинаем. Давай так, поснимаешь меня сначала на сцене и людей с ракурса сцены, потом выйдешь в зал. Пройдешься внизу, также со стороны зрителей. Буквально песен пять, не больше. И всё, сразу вернёшься обратно за кулисы. Пойдет? Не будем сильно нагружать твою ногу.
Усмехнулся и повторно чуть сжал моё плечо, что не укрылось от внимания Максима и Горшкова, которые стояли совсем рядом. На лице Макса опять воцарилось подозрительно задумчивое выражение, а вот Михаил строго нахмурился, взирая на нас поверх своих очков.
Прочистив горло, я отошла на шаг назад, из-за чего рука Жданова на миг повисла в воздухе. Отвернулась от них и подошла ближе к сцене, якобы выглядывая в зал на уже почти собравшихся там людей. На самом же деле, я хотела лишь поскорее избавиться от всех этих взглядов, которые так сильно на меня давят.
И всё-таки пришлось стремительно брать себя в руки, когда пространство погрузилось в буквально вибрирующую эмоциями и чувствами зрителей темноту. Их нетерпение и еле сдерживаемый восторг ощущался каждой клеточкой моего тела. Впрочем, как бывает на абсолютно каждом концерте.
Переминаясь с ноги на ногу тоже в каком-то радостном предвкушении чего-то необычного, но в то же время знакомого, я быстро вышла в интернет через мобильный Дмитрия, готовясь начать прямой эфир для других зрителей.
Не знаю, почему, но он никогда не разделял свои аккаунты и номера телефонов на личные и рабочие. Всё держит под рукой, видимо, не желая возиться с двумя и более телефонами. Хотя я в их команде как раз таки для того, чтобы снять с них обязанность общаться с фанатами через социальные сети. Именно я занимаюсь этим общением, публикациями и тому подобное, однако иногда у самого Жданова возникает желание что-нибудь поотвечать поклонникам.
Краем глаза замечаю, как мимо проходит сам начальник, но не рискую поднять на него голову до тех пор, пока он не оказывается ко мне спиной. Затем же всё-таки отваживаюсь и провожаю его взором своих глаз. Спокойной, уверенной походкой под красивейший танец софитов он появляется перед хлопающими от радости поклонниками.
Окончательно настроившись, начинаю трансляцию прямо из-за кулис. Снимаю его приветствие и первую в очереди песню, а затем плавно выдвигаюсь на саму сцену, стараясь выделяться как можно меньше. Боком спускаюсь в зал, чтобы уже со стороны зрителей дать всем желающим по ту сторону экрана увидеть Дмитрия в самом процессе выступления. Болтающаяся на шее аккредитационная карточка показывает мою принадлежность к команде Жданова, а чёрная майка, чёрные джинсы и собранные в хвост волосы делают меня не очень заметной. По крайней мере, я на это надеюсь, так как привлекать к себе лишнее внимание совсем не хочется после всех последних событий.
Влившись в общую атмосферу радости и позитива, моё настроение заметно улучшается, пока я продолжаю снимать своего босса то с одного, то с другого ракурса. Сам же он, тем временем, представляет следующую песню, сообщая, что по многочисленным заявкам это будет... "Девушка заката".
В этот момент пол подо мной в прямом смысле слова завибрировал, а ощутимые волны просто спрессованного магнетизма начали расходиться волнами во все стороны. Кажется, будто такого ещё не бывало, и бешено скачущее в груди сердце мне это подтверждает вместе с первыми аккордами названной только что песни.
Выйдя из легкого ступора, подхожу чуть ближе к сцене, не в силах оторвать взгляд от находящегося наверху мужчины, при этом еще не забывая о своей обязанности снимать все происходящее на телефон. И вдруг в один миг Жданов целенаправленно посмотрел на меня, будто бы все это время следил за моими передвижениями и точно знал, в каком месте я сейчас нахожусь. И не просто посмотрел, а обжёг взглядом, ни на секунду не переставая петь припев песни. И столько огня было в этом взгляде, что его телефон едва-едва не выпал у меня из вмиг вспотевших ладоней. И отчего-то я точно знаю, что взор этот не для зрителей, нет. Он лично для меня. И резкое понимание этого факта почти сбило меня с ног, пока я пялилась на него в ответ поверх мобильного в своих руках.
Дмитрий будто загипнотизировал меня пронзительностью своих голубых глаз, которые в своё время свели с ума не одну тысячу девчонок. Да и сейчас, надо признать, он продолжает это делать, не прилагая особых усилий.
Видеть и точно знать, как на виду у всего этого большого зала данный нежный хит он поёт для меня... это не описать словами. Только нужно почувствовать, чтобы понять всю глубину обжигающе горячего момента, длительностью не больше, чем в несколько секунд. Но мне сполна хватило и этого.
В себя я пришла только когда мужчина первым разорвал зрительный контакт и переместился в другой конец сцены. Встряхнув головой, я постаралась прогнать от себя это сумасшедшее наваждение, опять допустив в свою душу десятки грызущих её сомнений касаемо своей догадки.
Кое-как продолжаю транслировать всё происходящее в интернет, а Дмитрий Николаевич в перерывах между песен привычно шутит, но сегодня его веселье какое-то особенно бесшабашное и неиссякаемое.
Наступает черёд пятой по списку песни, а это значит, что вот-вот я смогу вернуться туда, где буду скрыта как от глаз самого Жданова, так и от пристального внимания его фанаток. Совершаю свой последний обход, оказываясь прямо напротив Дмитрия, и он, подмигнув, вновь чарующе улыбается.
Со сладким замиранием сердца осознаю, что не могу больше дышать и вообще снимать дальше этот чёртов концерт. Закружившаяся вмиг голова от переизбытка эмоций лишь убедила меня в этом, отчего я еле-еле дождалась окончания песни, прежде чем потихоньку совершить свой обратный путь за кулисы. Там-то я сразу и наткнулась на очень недовольного Михаила, который, кажется, специально меня поджидал.
Заканчиваю прямой эфир, а Горшков будто бы этого и дожидался. Стремительно подходит и хватает меня за локоть, привлекая к себе и злобно зашипев прямо в ухо:
— Будь моя воля, ты бы вылетела отсюда завтра же, Калинина! Не знаю, что ты делаешь, но мне это не нравится. Разве не видишь, что с ним происходит? В какие игры вздумала
