— У нас конфликт?
— Конфликт? — удивляюсь, поднимая бровь.
— Мы в ссоре?
— Ссора? Мы вроде не семейная пара с тобой…
— Отец и старший сын, если ты еще об этом помнишь. В чем дело, Петр? Я как-то оскорбил тебя?
Подкатываю глаза и, выказав с малых лет известное неприличие, устанавливаю согнутые локти на стол, подперев кулаками расчесанные скулы, а после устремляю открытый взгляд в сосредоточенное исключительно на мне отцовское лицо.
— Спрашивай! — просьбу или приказ подтверждаю, кивая головой.
— На все ответишь, не виляя?
— Смотря, какой вопрос задашь, — несколько раз смаргиваю и сально ухмыляюсь. — От корректности и такта все зависит. Уверен, что ты должен это прекрасно понимать.
— Я подписал твое заявление, — непредсказуемо и странно начинает.
— Спасибо, — все же убираю локти.
— Куда теперь пойдешь, сынок?
Простое любопытство или стойкое желание на новом месте непокорному и бывшему, но теперь уволенному по соглашению сторон работнику сильно подосрать? Прищурившись, откидываюсь на спинку стула, прячу руки под стол, сцепляю пальцы на сидение и наблюдаю за его лицом. Сплошное хладнокровие и чересчур замедленное движение глаз. Паук, сооружающий диковинную паутину и восприимчивый всеми волосатыми конечностями к трепыханию глупой мелочи, попавшей в ее центр или прилипшей по краям. По-моему, отец обманчиво спокоен и полностью на моей персоне сосредоточен.
— Думаю, что тебе уже об этом донесли. С твоими-то связями друзья в коллегии точно есть.
— Я, по-видимому, задал тот вопрос, на который ты прямо не намерен отвечать?
— Хочу открыть свой кабинет, — шумно выдохнув, с облегчением сообщаю.
— С нуля начать?
— Начальное положение бывает разным. Не считаю себя новичком в адвокатском деле, к тому же имею небольшую, но постоянную клиентскую базу. Это не абсолютный нуль, отец.
— А чем плоха контора?
— Всем хороша.
— Я достал тебя? — перебивает, не дослушав мой ответ.
— Считаю, что…
— Достоин большего? — очевидным «молоком» заканчивает за меня.
— Мои ответы, по-видимому, не несут важного посыла, да? Бессмысленная чушь. Ты спросил, но отвечаешь так, как сам считаешь правильным и нужным.
— Я не хочу, чтобы ты бросал дело, которым занят. У тебя хорошо выходит. Ты талантлив, когда не отвлекаешься.
— Мерси за комплимент.
— Петр, блядь, неужели я заслуживаю этот издевательский тон и твои однозначно конченые ремарки?
— Я поблагодарил бывшего работодателя за высокую оценку моей службы. Только и всего! Пусть и не сразу, но я, видимо, хорошо зарекомендовал себя. Странно, что ты воспринимаешь мои слова в штыки, предполагая в них какой-то скрытый смысл или чертову издевку.
— Выдержки и усидчивости не хватает. Но…
— Дело наживное? Система меня миленько причешет, если, конечно, безвозвратно не сломает, — предполагаю очевидное, выкатив первое, что мне на ум приходит.
Отец ощутимо вздрагивает, а затем, по-видимому, в раздражении подкатывает глаза.
— Я ведь никуда не уезжаю и не забиваю болт на юридическую карьеру, но хочу свободу. Жажду, да просто требую личного и собственного, понимаешь? — пытаюсь вырулить и повернуть назад. — Это слишком? Чересчур? Или чрезвычайно самоуверенно? Типа я такого не достоин, потому что… Не смогу?
— Нет, — тут же отрезает.
— Разговор не выходит, па, — ерзаю на стуле, ножки которого задушенным стоном разрезают темный пол. — Думаю, что ты и сам прекрасно это понимаешь.
— Сменим тему, Петр?
— … — показываю простым движением руки, что не возражаю и буду даже чрезмерно благодарен, если мы покинем глубокие воды в вопросах профессиональной составляющей и перейдем на что-то более спокойное и жутко прозаичное.
— Ты взял в пажи СМС? — Гриша прыскает и подается на меня через весь стол. — Расскажи, как тебе удалось так искрометно наколоть и лихо поднагнуть младшего задуренного Смирнова? У него ведь титановый хребет и вакцинированный до горла иммунитет. С этим тятей не канает то, что тебе удалось осуществить. Нашел к Серому подход? На чем вы с ним сошлись? И еще…
— То есть?
— Он у тебя на побегушках? Сергей Смирнов — шестерка у Пети Велихова?
— Шестерка? — выпучиваюсь на него.
— Спокойно-спокойно, мой юный друг! Серж однозначно не в обиде, но по возрасту устал, к тому же чувствует себя героем мыльной оперы или многосерийной мелодрамы, от которых его, по собственным словам, тошнит. Говорит, что очень пошло выглядит, когда подкладывает сдобу Тосику в кровать. Он мне еще про небольшие деньги намекал. Мол, имела место какая-то внеплановая ночевка в его гостеприимном доме. Что ты натворил? — отец смеется, совершенно не скрываясь. — Кого там навещал? Что это значит?
А говорят еще, что мужики сильны, крепки духом, эмоционально стабильны и, что немаловажно, неболтливы! Кремень и полная конфиденциальность. А Смирнов, как оказывается, меня уже расколдовал и сдал с потрохами папе. Сейчас надеюсь, что только папе. Исключительно ему. Иначе…
— Это значит, что не сносить Сергею Максимовичу головы.
— Угрожаешь будущему тестю?
— Тестю? — таращусь на него.
Похоже, этот день закончится чьим-то помешательством и приведет к убийству немолодого человека уже не юношей, находящимся в состоянии охренительного аффекта.
— Свободные отношения, Петр, Сергей не одобрит никогда. Впрочем, так же, как и я.
— Ты разговаривал, что ли, с ним? Об этом? Бля-я-я… — громко выдыхаю.
— Цыц, пацан. Мы с ним друзья. Забыл, что ли?
— И другой темы вы не нашли, как обсудить своих детей, выдумав им совместную судьбу? Сколько гостей было на этом громком, но однозначно вымышленном событии? Где и когда состоялось торжество? У нас с ведьмой дети уже есть? Какого пола и в каком количестве?
— Мне нравится ход твоих мыслей. Последнее, между прочим, было бы неплохо. Внуков я хочу, сынок. Но! — выставляет мне под нос, словно в назидание, указательный палец. — Я против совместного проживания без брака. Извини…
— Да с чего вы взяли, что я на ней женюсь?
— Это очередная шутка? — отец прищуривает глаз.
После драки с Мантуровым и его слов про то, как он изощренно понимает любовь, я больше не уверен, что мое стремление обладать Антонией — обыкновенный скулеж надроченного воздержанием либидо. Но о свадьбе точно
