с Гором быстро позавтракали и, свернувшись, в числе первых выдвинулись к первому лагерю. Вместе с нами шли наши шерпы. Солнце било в спину, пот стекал за шиворот. На одном из привалов нас догоняла другая группа. Несколько фигур в ярких комбинезонах, с тяжёлыми рюкзаками. Я машинально повернулась и хлопнула ресницами, не веря своим глазам.
– Янис? – вырвалось у меня. – Ты как здесь?! Какими судьбами?
– Привет, ребят! Так и знал, что мы еще встретимся, – во весь рот улыбнулся Янис.
– Не могу сказать того же, – усмехнулся Гор. – Твои ребра зажили так скоро?
– Просто ушиб. Они даже не были сломаны!
– Говоришь так, будто сожалеешь об этом, – с усмешкой заметила я.
– Нет уж! Просто жаль, что заставил вас поволноваться.
– Дело житейское. Ну, а здесь ты с кем?
– Так ведь с Магдой, – Янис отвел глаза. – Она впереди шагает. Это я отстал.
– Уверен, что готов к восхождению?
– На самом деле не думаю, что пойду до конца. Буду ориентироваться по состоянию.
– И правильно.
Я допила чай и вернула крышку на термос.
– Кир…
– М-м-м?
– Я не считаю, что Магда права… Все, что она говорит по поводу гибели Алекса – полный бред.
– Спасибо, – несколько смущенно кивнула я.
– Да за что? Я просто констатирую факт. И все в нашем окружении тоже так считают.
Я слабо улыбнулась. Может, мне действительно не хватало этих слов, не знаю. Но на душе стало немного легче.
– Надо идти, – велел Гор. – Ветер меняется.
Я кивнула, затянув лямки посильней, напоследок сказала:
– Береги себя, Янис.
– И вы, – ответил он, натягивая перчатки. – До встречи выше.
– Обязательно.
Мы в быстром темпе выдвинулись вперед. Гор шел впереди, но то и дело оглядывался. Поначалу я думала, что смотрит он на меня. Но потом выяснилось, что он беспокоился о Янисе.
– Он не в форме, – Миша покачал головой. – Не понимаю, на кой черт он сюда потащился.
– Ну-у-у, ты же видел, что он не слишком рассчитывает на штурм.
– Остается надеяться на его благоразумие, – заключил Горский и, нахмурившись, двинулся дальше. С каждым метром наклон становился круче, и все чаще попадались белые островки снега. Вырывающийся изо рта пар оседал на воротнике и баффе. Гор все так же шёл впереди, задавая темп. Иногда оборачивался, проверяя, не отстаю ли. Замыкали процессию шерпы. Уже на подходе к лагерю поднялся ветер. Швырнул мелкой крупой в лицо, я пригнулась. В какой-то момент тропа сузилась, и мы шли почти по карнизу. Под ногами зиял обрыв, внизу клубилась пыль из снега и каменной крошки. Я вцепилась в трекинговую палку, чувствуя, как от прилива адреналина грохочет сердце.
– Осталось немного, – крикнул Гор, не оборачиваясь. И действительно, чуть позже показались яркие пятна палаток, установленных прямо поверх покрытых настом камней. В лагере было тихо. На площадке между валунами дымила печка. Из соседней палатки доносился смех, кто-то хлопнул в ладоши, приветствуя нас.
– Добрались, – выдохнула я.
Гор снял перчатку и провёл ладонью по снегу, словно здороваясь с ним. И в этот момент из-за туч проступило солнце. Всё вокруг будто покрыли тонким слоем золотой пыли. Кристаллы льда на снегу засверкали, и склон, ещё минуту назад казавшийся суровым и серым, заискрился, ожил… Гор щурился, прикрывая глаза рукой. От света его лицо казалось резче, будто выточенным из камня.
– Как же красиво, господи… – сказал он негромко. – Я скучал по этому.
Из-за гребня донеслось глухое эхо – где-то далеко, как напоминание, что красота здесь всегда соседствует с угрозой, сошла лавина. Гор вскинулся. Я иронично вздернула бровь.
– Да ладно тебе, – хохотнул он. – Не бывает одного без другого!
Я не стала с ним спорить, присоединившись к шерпам, которые как раз проверяли крепления палаток. Солнце било в глаза, и где-то внизу, под тонкой пеленой облаков, угадывалась лента реки. Руки делали дело, а мысли крутились вокруг того, что завтрашнее восхождение будет сложнее. Я настраивала себя на это. Сняла перчатку, поправила стропу, проверила узел. Всё по отработанному порядку. Но мысли упрямо возвращались к предстоящему подъёму. Я знала, что завтра нас ждёт стена, неровная, с осыпями и нависающими карнизами. Пусть я еще ни разу здесь не бывала, я столько перечитала информации, столько пересмотрела видео, что маршрут казался мне до боли знакомым…
Вытирая ладонью лоб, я выпрямилась, и в этот самый момент услышала чужие шаги. Обернулась. По тропе, переливающейся в солнечных отсветах, поднималась Магда. Я не сразу поверила своим глазам – сердце коротко ёкнуло, мышцы живота невольно сжались. Инстинктивно я подобралась, готовая к любой гадости, на которые эта женщина была так щедра, но, к моему бесконечному удивлению, ничего подобного не последовало. Она просто кивнула. Я кивнула в ответ.
– Завтра выдвигаетесь? – более нейтрального вопроса было сложно представить, но я, обрадованная тем, что мне никто не собирается выносить мозг, часто-часто затрясла головой.
– Да. Надо пользоваться моментом, пока стоит погода.
– Это да. Ну-у-у, удачи.
– И вам. Правда. От души.
Магда ушла, и практически тут же ко мне подошел хмурый Горский.
– Чего она от тебя хотела?
– Да просто… Поздоровались, – я пожала плечами.
– Держи с ней ухо востро. Не нравится мне эта баба, – Миша сплюнул под ноги. – Ты не говорила ей, когда мы выходим?
Я закатила глаза:
– Нетрудно догадаться, что утром. Ты чего параноишь, м-м-м? Нас они уже все равно не догонят, – справедливо заметила я.
– Пойдем, там сейчас будет пуджа.
О, этот обряд я любила! Схватив Горского за руку, я с улыбкой потащила его за собой, забывая обо всех неприятностях.
На площадке между палатками шерпы выложили из камней небольшой круг, в центре установили флагштоки с молитвенными лентами, которые, будто ожив, дрожали на ветру. На камнях уже дымился можжевельник. Его густой, едкий запах пробирал до костей. Мы стояли полукругом. Гор, сняв шапку, опустил голову. Шерпы тихо тянули свои молитвы – протяжно, гортанно, так что казалось, сами горы издают эти звуки. Солнце клонилось к закату, разливая по снегу медь.
Я молчала в благоговении, чувствуя, как обряд связывает воедино живых и мертвых, настоящее и прошлое, и не было у меня в душе сомнения,
