ваша подпись? — она показывает мне последнюю страницу какого-то документа.
Я мажу по нему взглядом, торопясь возразить:
— Нет. В том-то и дело, что не моя!
— Распишитесь, — она протягивает мне листок, я делаю росчерк ручки — маленькую букву «п» окружаю большой «О» и дальше дописываю свое имя частоколом из палочек, завершив подпись удлиненной буквой «В» — от Воронцова.
В эту подпись я трансформировала свою прежнюю, дозамужнюю, где «О» была «С» от моей девичьей фамилии Стеклова, и «В» там тоже присутствовала, с типа запятой от окончания «ва».
Поднимаю глаза на сотрудницу налоговой службы, наблюдающей за моими действиями с немалой долей скептицизма. Она не верит мне?..
Смущенная этим открытием, подталкиваю к ней листок с образцом, девушка в погонах смотрит на него, потом в договор, снова на образец — и протягивает договор мне:
— Это же та же самая подпись. Я, конечно, не эксперт-почерковед, но на мой субъективный взгляд, документ подписан вами.
Я присматриваюсь к каракулям внимательнее и с удивлением констатирую, что на документе, действительно, стоит именно моя подпись. Не просто похожая, а тщательно скопированная. Может, даже ее откуда-то сфотошопили — с того же заявления на развод или… Да дофига документов я подписывала за время нашего брака. У Воронцова запросто могли быть копии, с которых можно ее скопипастить.
Бывший хорошо подготовился, вот почему был так уверен, что у меня ничего не выйдет.
Но я не сдамся просто так.
— И что делать? — спрашиваю решительно.
— Я не вижу оснований признать договор недействительным. Одних ваших слов против официальных документов и подписей еще нескольких людей мало. Поэтому заявление ваше я отклоняю, — она отодвигает его от себя.
— Но я не согласна принимать эту фирму! — я нетерпеливо вскакиваю с места.
Инспектор смотрит на меня снизу вверх, взглядом приказывая сесть. Я послушно опускаюсь обратно на стул.
— Если вы настаиваете, что договор подделан, вам следует обратиться в суд. Только там вы сможете что-то доказать и снять с себя владение, — заглядывает в документы, — ООО «Пивберри». Вам понадобится почерковедческая экспертиза, и, возможно, адвокат, который сможет доказать суду, что подпись на документах, действительно, не ваша.
— И сколько времени это займёт? — спрашиваю я, стараясь не показывать своего беспокойства.
— Этого я не знаю, — разводит она руками. — Зависит от загруженности суда, загруженности экспертно-криминалистического центра, насколько хороший у вас адвокат… Но вы должны понимать, что пока не будет вынесено решение суда, налоговые начисления остаются в силе.
— Понимаю, — вздыхаю я и поднимаюсь. — Спасибо за информацию.
Выйдя из здания, останавливаюсь на крыльце.
Ну что… Как и обещал Воронцов, быстро избавиться от его фирмы у меня не получилось.
Чтобы сделать это, мне понадобится адвокат.
И что, если он прав и в остальном, мне теперь придется нанимать и личную охрану⁈
Глава 17
Гений
Выхожу на обед для встречи с Татьяной — она позвонила, когда я ехала из налоговой на работу и, узнав последние заявления Воронцова, настояла, что нам надо встретиться и все обсудить прежде, чем предпринимать какие-то следующие действия.
Я собиралась сразу по приезду обратиться к Косте, чтобы он представил меня нашим юристам — по знакомству больше шансов, что меня не отошьют с моими личными делами в рабочее время, — но после решительных возражений подруги, решила визит к нему отложить.
Все же он мне чужой человек, и все детали рассказывать ему я не хочу, в этом отношении Таня надежнее. Хотя, конечно, таких полезных связей у нее нет.
Или я чего-то о ней не знаю.
Пока иду до кафе, которое находится примерно посередине между моим офисом и салоном, в которым она работает мужским мастером, мне приходит сообщение от Анны Степановны:
«Таисию забрала, едем домой. Будем обедать и ждать тебя».
Почувствовав облегчение — переживала, что свекровь что-нибудь напутает или опоздает, — отвечаю: «Хорошо. После обеда пусть почитает. У нее скоро тест на скорость чтения».
Получив в ответ «хорошо» от свекрови и укоризненное голосовое от Таи: Мам, я помню все!«, с улыбкой вхожу в "Шоколадницу».
Репникова машет мне рукой из-за столика у окна — место она выбрала отличное.
Мы обнимаемся, я сажусь напротив и беру в руки меню — времени у меня не много. Татьяна смирно ждет, когда я сделаю заказ, но по глазам вижу, что она сгорает от нетерпения, жаждав подробностей. Только что на стуле не ерзает.
Да, я бы тоже, наверное, на ее месте отнеслась к ситуации как к чему-то сенсационному и жутко интересному — еще бы, голливудский триллер наяву! — но быть его участницей мне нравится не очень…
— Ну, выкладывай свои итальянские страсти! — торопит она меня с горящим взглядом, стоит только официанту уйти.
— У меня больше чешские, — кривлюсь я и, вздохнув, рассказываю кратко, но максимально полно — насколько сама знаю — про фирму и про желание недотестя Воронцова ее у него отнять.
— Вот сейчас не поняла… — тянет Репникова недоуменно.
— Не ты одна, — фыркаю я невесело. — Я тоже вообще ничего не понимаю. Кроме одного — не хочу никак во всем этом участвовать. Я надеялась на налоговую, но, — развожу руками, — не все так просто.
— Если честно, — с серьезным видом смотрит на меня подруга, — я думаю, что и в суде просто тебе не будет. Вряд ли Антоша-гад сделал все тяп-ляп. Наверняка ведь обстряпал дельце так, что не подкопаешься.
— Но подписывала не я! Я еще в своем уме и точно знаю, что ни…
— Я и не говорю, что ты! — обрывает она мою возмущенную речь. — Но все равно думаю, что доказать это будет трудно. В любом случае тебе нужен адвокат. Хороший адвокат. Не какой-то там начинающий, а узкий специалист с опытом в подобных делах.
— Аха… — хмыкаю скептически, — и лишняя почка или две, чтобы этого узкого специалиста оплатить.
От этих нерадужных перспектив у меня напрочь пропадает аппетит, и я вяло ковыряюсь вилкой в поданном грузинском салате.
— Да, хороший адвокат стоит недешево, — соглашается Танька, тоже сразу сникая и сокрушаясь: — У меня знакомых нет, к сожалению. Ходила к одной из-за бабушкиного наследства — помнишь? Но я эту козу драную никому не посоветую. Беспроигрышное дело умудрилась до ума не довести и
