Они все знали?
— Я не хотела их беспокоить… Они думали, что все хорошо. А когда я развелась, отказались от меня. Вот так я и переехала в Питер.
— Он только бил или насиловал тебя тоже?
— Бывало всякое. Ну, так что?
Руслан встает резко, достает телефон.
— Имя.
— Ну, нет. Это было давно. Он не из бедной семьи.
— Думаешь, я из бедной?
— Мне это неважно! Мне важно, чтобы ты достал уже свой идеальный член и вставил его в меня!
Глава 19
Алина
— Идеальный член? — смеется Руслан, и я боюсь, что он просто закончит все сейчас. Встанет и уйдет, оставив меня тонуть в чувстве стыда и беспомощности. Смогу ли я завлечь его настолько, чтобы потом он встал на мою сторону, защитил меня и спрятал? Или отвлечь его собой настолько, что он никогда не догадается, что я и есть та, кого он ищет.
Секунды текут, а Руслан продолжает давить на меня взглядом. Сползает с лица на грудь. Соски наливаются тяжестью, ноют, чуть сжимаясь от сквозняка.
Кадык Руслана дергается, а руки тянутся к воротнику рубашки. Потом резко падают.
— Раздень меня. Сама.
Я сглатываю лютый ужас, потому что мне придется переступить через себя, снова прикоснуться к мужчине. Самой.
Киваю и сажусь на кровати, чуть подползаю к Руслану. Тяну руки к его белоснежной рубашке. Трогаю пуговицы, не касаясь кожи. Высвобождаю петлю за петлей. Медленно, открывая для себя мужское тело. Ни тебе пивного живота, огромного ворса волос. Все, прям, так как показывают в рекламе. Руслан очень себя любит. Может потому что больше некого?
— Хватит думать, — трогает Руслан мой подбородок пальцами. Я вся сжимаюсь, жмурюсь, тут же чувствую влажное касание его губ. Деревенею, не могу пошевелиться. Руслан рычит мне в губы, опрокидывает на кровать, а потом вдруг отпускает губы. Переворачивает меня на живот.
Я тут же дергаюсь, хочу выбраться из ловушки его тяжелого тела, но Руслан сжимает мои руки в своей, другой зажимает шею.
— Это я, Руслан. Я не причиню тебе боли.
Ты этого не знаешь.
— Руслан.
— Да. Слушай мой голос, думай не о себе, а обо мне.
— Думаю.
— Я тебе нравлюсь? Нравится мое тело? Мой идеальный член? — прижимаюсь щекой к постели, чувствую запах лаванды, смешанный с мужским, терпким ароматом. — Отвечай, говори со мной.
— Нравится. Конечно, нравится.
— Что тебе больше всего нравится.
— Твое терпение. Твой голос. То, как смотришь на меня, — голос хрипнет, как после простуды. Становится жарко, невыносимо горячо, а между ног неожиданно тянет. Снова.
— А чувствуешь, что? Говори, все время со мной говори. Нравится, когда я делаю так, — ведет он губами от шеи к уху.
— Щекотно, наверное. Ай! — вскрикиваю, когда он прикусывает мочку, а потом цепляет ее губами, пуская в тело тонкие искорки желания. Они сталкиваются друг с другом, грозясь сжечь меня дотла.
— А когда вот так делаю, — шепчет он, гладит по попке, чуть сжимает ее, скользит между, меняя страх и холод на похоть и тепло. Тепло в груди, жарко между ног. — Чувствуй, Алина, чувствуй не меня, а себя, говори, чего хочешь, о чем думаешь.
— Думаю о том… О том, что больше не хочу бояться. С тобой мне не страшно.
— Такой я весь положительный, такой правильный, а если сделаю вот так, — дергает он за волосы, тянет за них, запрокидывая мою голову назад. — Это я, это я. Ничего не бойся.
Слышу звон пряжки ремня, слушаю его голос, свое прерывистое дыхание, свои сбившиеся с пути чувства. Они так громко кричат, пытаются найти свою дорогу. То место, где все желания будут исполнены и никакие страхи их больше не запрут внутри меня.
Между ног становится влажно, липко. Я снова утыкаюсь лбом в подушку, но Руслана это не устраивает. Он как куклу вертит меня обратно, раскрывает мои ноги максимально широко. Его член уже на свободе, налит кровью и готов пронзить меня, но Руслан не поднимается, не вонзается в меня, наоборот сдвигается все ниже, к самым коленкам.
Его руки скользят по моим бедрам, а глаза ни на миг не разрывают контакт.
— Не закрывайся, думай о том, как тебе приятно, как хорошо, как нравится, когда я тебя трогаю. Нравится?
— Нравится, — произношу пересохшими губами. Плечи Руслана все ниже, как и мое белье, что скользит по ногам и виснет на щиколотке. Руслан целует стопу, пальчики, ведет языком по ноге все выше до самой впадинки под коленкой. Он все ближе, нависает над напряженным от возбуждения животом.
Руслан
Еще немного. Еще совсем чуть — чуть, чтобы полюбоваться не страхом на красивом лице, а тем как она извивается в моих руках, трется обнаженной задницей уже о влажные простыни.
Смотрю на натянутые от возбуждения скулы, дрожащие ресницы, подсохшие губы, по которым она проводит языком. Несколько успокаивающих движений, чтобы, наконец, услышать стон.
Мои пальцы мокрые от ее влаги и это то, что ей сегодня нужно. Почувствовать себя не жертвой, а женщиной. С собственными желаниями, испытывающей не стыд, а лишь возбуждение.
Алина готова.
Я тоже, блять. Так готов, что скоро все возможные каналы в моих яйцах дадут течь.
Знаю, что нужно быть максимально деликатным, не спугнуть, говорить много и спокойно, но как же это сука тяжело! Особенно когда смотрю на нее, готовую скинуть свой холодный слой снега, под которым скрывается настоящая горячая штучка, с которой можно делать все что моей бесстыжей душе угодно. Забить на затянувшуюся прелюдию, забросить ее длинные ноги себе на плечи и войти так глубоко, чтобы видеть под тугой кожей живота свой пульсирующий член.
Приходится сдерживать больные, но яркие фантазии мыслями о том, что ей сейчас они не нужны. Ей нужно почувствовать, что стыдится нечего, что между нами не может быть секретов.
Я, наконец, раскрываю ее ноги шире, чтобы посмотреть на потаенную щель насыщенного розового оттенка. Алина тут же дергается, поднимается, но не успевает отпихнуть мою голову, как я накрываю ее половые губы своими и одновременно с тем, как нахожу языком тугое отверстие.
Алина ахает, закрывает рот рукой, смотрит на меня во все глаза. Так же как я не отвожу свои. Снова и снова толкаю язык между нежных складочек, чуть сжимая обе ягодицы.
Я не фанат куни, но сейчас это ей необходимо. И это чертовски нравится мне.
Мокрая, теплая, вкусная настолько, что хочется сожрать.
Проталкиваю внутрь сперва один палец, слушаю ее короткие подбадривающие стоны и добавляю второй. Алина раскрывает глаза шире, словно не веря,
