кто ищет легкие пути, и не из тех, кто сдается, опускает руки. Так ему, по крайней мере, думалось еще совсем недавно.
Стряхнув пепел с окурка, свободной рукой он достаёт из кармана домашних брюк телефон. Заходит в один из мессенджеров и сразу же находит один-единственный номер, владелица которого, сама того не зная, лишила его покоя и глубокого сна. Сразу воодушевился, когда заметил, что девушка в сети, онлайн. Тяжело сглотнул и занес руку для того, чтобы... что? Позвонить или написать?
Будто она ждет твоего звонка, дурак.
Горько усмехнувшись, невольно вспомнив момент, случившийся между ним и Сашей минувшей ночью в автобусе, Дмитрий нахмурился. Всё мысленно гадал, но никак не мог понять, почему девушка в последнее время его так настойчиво избегает и сторонится.
Честно признаться, ему было не особо приятно видеть подобное к себе отношение, но и вместе с тем он в чем-то ее понимал. На месте девушки, наверняка тоже бы испугался такого напора, но все-таки ничего не мог с собой поделать, чтобы перестать... просто перестать вести себя как обезумевший идиот. Да чего уж там, мужчина и сам себя больше не узнаёт с того самого момента, как впервые полез с поцелуями к этой девочке, младше себя на двадцать лет.
Затушив недокуренную сигарету, которая совсем не принесла долгожданного облегчения, Дмитрий бросил ее в мусорку, а затем, хлопнув дверью, вернулся в квартиру, не получив успокоения даже от созерцания красивого вида вечернего неба.
Оказавшись в просторной гостиной, присел на диван и снова взглянул на экран телефона в своих руках. Она все еще в сети... с кем, интересно знать, общается?!
Снова появилось почти непреодолимое желание набрать ее номер, но в последний момент передумал, не собираясь вести себя как какой-то сопливый юнец. Вместо этого открыл фото, стоящее у девушки на аватарке, из-за чего губы сами собой растянулись в легкой улыбке.
Теперь с экрана смартфона на него в ответ взирала сама Александра, нежно обволакивая взглядом. Так он и замер, просто любуясь ее красивыми чертами лица, по которым, кажется, уже успел соскучиться несмотря на то, что виделись они этим утром. Затем же, обречённо покачав головой, отложил телефон в сторону, а сам откинулся на спинку дивана, устремляя взор уставших глаз в белый потолок.
Едва сдержал в себе раздраженный стон, хотя на самом деле хотелось рвать и метать от всего, что в данный момент творилось в душе. Похожую растерянность и уязвимость он ощущал много лет назад, когда практически на его руках погиб друг юности. Понятное дело, что его собственные душевные терзания уж точно не сравнимы со смертью человека, но все же примерно то же самое сейчас происходит с тем самым Ждановым, который еще сутки назад был весел и полон энергии на сцене перед своими поклонниками.
Такова уж участь публичных личностей, ничего не поделаешь. Перед людьми ты должен быть на позитиве, заряжая позитивной атмосферой, но никак не наоборот, а народ... Народу совершенно не обязательно знать о том, что происходит за кулисами.
Подобного правила всегда и придерживался Дмитрий — посторонним строго-настрого запрещено вторжение в его личную жизнь. И всё, собственно говоря, до поры до времени было у него стабильно и более-менее нормально. До тех самых пор, пока в его мысли и душу не проникла та самая девчонка, которая по сути годится ему в дочери.
Нехило так влип на старости лет, получается.
Задумавшись, артист старается вспомнить тот переломный момент, когда именно изменилось его отношение к Саше с просто дружеского на нечто более серьезное. И все же, как бы ни старался, ничего конкретного не вспоминается.
Вот уже много дней подряд анализирует, изводит себя внутренне, но так и не находит долгожданного ответа на свои вопросы касаемо того, в какой день и в какую минуту с ним произошло это непонятное помутнение рассудка. Мысли постоянно путаются, но неизменно возвращаются к Саше, которую ему хочется видеть и чувствовать рядом с собой двадцать четыре часа в сутки. Это уже всерьез начинает пугать, но и повлиять как-то на собственные желания не может, оказавшись просто-напросто бессилен против себя же самого.
Перед глазами вдруг возникают картинки того, как дважды он поцеловал столь манящие девичьи губы, а в теле мгновенно разлилось приятное тепло от одних лишь воспоминаний тех ощущений тепла ее тела, дурманящего голову запаха длинных волос и мягкости этих самых губ, которые оба раза она шокировано поджимала, не отвечая на поцелуи. Стыдно это признавать даже самому себе, но Дмитрий действительно с каждым новым днем стал терять голову из-за этой девушки, порой и вовсе забывая о том, что он, вообще-то, примерный семьянин и любящий муж. От этого тяжесть на сердце увеличивалась в несколько раз, давя на него и заставляя считать себя самым настоящим предателем.
Это тяжело, просто невыносимо тяжело испытывать каждую гребаную секунду.
Никогда ранее он не изменял жене, потому как любил ее всей своей израненной в юности душой, отчего даже мыслей не возникало пойти налево, а вот теперь он в буквальном смысле грезит о другой женщине.
Лет пять назад, если б ему кто об этом сказал, он бы не поверил, да еще бы и неплохо навалял за подобную клевету... А сейчас всё обстоит абсолютно иначе.
Таню уже давно перестали устраивать его долгие гастроли, длиной по полгода, однако винить ее в этом у него бы язык не повернулся. Другими словами, виноватым в том, что из их дома пропал былой уют и тепло семейного очага, является он сам по большей части.
Кому бы понравилось, если бы его вторая половинка стала проводить большую часть года в другой стране? Конечно же, никому, и об этом она стала ему говорить в последнее время всё чаще и чаще, выражая свое недовольство едва ли не после каждого его действия. Дома они никогда не скандалили и не ссорились на повышенных тонах, но тем не менее отдаляться друг от друга стали быстро и неотвратимо. А началось всё это еще задолго до появления Саши в его жизни.
И всё же, как бы он ни старался понять жену, деньги ведь сами себя не заработают, верно?
Разве бы ему не хотелось все своё время проводить дома в Израиле рядом с ней? Да он бы всё за это отдал, если бы не обязательства перед ней же — Татьяной.
Он муж и обязан её содержать, чтобы та не отказывала себе ни в чём. К тому же, если бы она
