этом получишь… или не получишь удовольствие. Там будет видно.
Меня охватывает такой силы отчаяние, что хочется рвать на себе волосы.
От обещания Сабурова внутренности сжимаются, а дыхание перехватывает.
Что задумал этот страшный бандит? Чего он от меня хочет? Какая, к черту, флешка?! Я понятия не имею, о чем говорит этот мужчина!
— Дамир… Отпустите меня. Я правда не понимаю, о чем вы говорите.
— Хорошо, — кивает. — Тогда давай начнем сначала. Ты знаешь, кто такой Максим Ловцов?
— Конечно, знаю, — киваю. — Максим Романович Ловцов мой преподаватель и куратор дипломного проекта.
— Хорошо, — повторяет он и снова кивает.
Кажется, Сабуров доволен услышанным. А вот я еще сильнее запуталась. К чему тут мой преподаватель? Какая еще флешка? И какая связь всего этого со мной?
Мы петляем по дороге между деревьев, пока не оказываемся перед высокими воротами. Они отъезжают в сторону, и машина заезжает на территорию огромного дома. Я бы назвала его особняком.
Автомобиль останавливается у порога, и через секунду громилы Сабурова вытаскивают меня на улицу. Биться и кричать бесполезно, это я уже поняла. Буду беречь силы на случай, если мне удастся сбежать.
Меня заводят в этот огромный дом. Я думала, что изнутри он будет выглядеть как замок графа Дракулы, но правда в том, что дом очень уютный.
— В подвал, — командует Сабуров, а сам идет в гостиную.
— Подождите! — выкрикиваю, когда меня тащат куда-то в сторону. Бандит оборачивается и смотрит на меня, приподняв бровь. — Я правда не знаю ничего ни о какой флешке! Не надо в подвал!
Он молча кивает своим орангутанам, и те продолжают волочь меня по коридору до самого конца. Там распахивают дверь, и на лестнице автоматически включается свет.
Один спускается впереди, а второй по-прежнему тащит меня за локоть. Я спотыкаюсь, но громила не дает мне упасть.
Ужас сковывает все мое тело.
Сердце, кажется, замерло в ожидании чего-то страшного. Знать бы только, чего именно. Неизвестность пугает хуже самого страшного кошмара.
Что он будет делать со мной?
А, главное, что именно он от меня хочет?! Я ведь и правда не в курсе ни о какой флешке!
Мы спускаемся в помещение. Бетонные стены, полумрак. А потом один из охранников включает красноватую подсветку на потолке, и я ахаю от ужаса. Прямо с потолка свисает огромный крюк, на котором держатся цепи. На концах болтаются наручники, и меня тащат прямо к этой ужасающей конструкции.
— Нет! Пустите! — выкрикиваю и бьюсь в руках громил Сабурова. — Я ничего не знаю! Не знаю! Отпустите меня!
Один держит, а второй быстро спускает с потолка крюк с цепями. От каждого лязга я вздрагиваю и даже вскрикиваю. У меня такое ощущение, что меня сейчас прикуют и запрут здесь на несколько дней.
В голове рисуется картинка меня истощенной, избитой, растерзанной и истекающей кровью.
— Пожалуйста, — всхлипываю.
Но мои мольбы не пробивают броню этих бесчувственных монстров. Они приковывают мои руки и поднимают крюк выше, чтобы все тело было натянуто, как струна. К счастью, меня не подвешивают за запястья. Но мне все равно больно и некомфортно.
Отойдя на несколько шагов, громилы глазеют на меня с довольными лицами.
— Сволочи! Вам это просто так не сойдет с рук!
Один из громил, кивнув второму, выходит. Второй остается стоять и смотреть на меня, сложив на груди руки.
Я обвожу взглядом помещение, и взгляд цепляется за странный металлический стол, а рядом с ним — комод. Никаких полок с консервацией, и это пугает еще сильнее.
Некоторое время я продолжаю стоять с задранными руками. От того, что запястья передавлены наручниками, пальцы начинают неметь. Я пытаюсь ими пошевелить, но это тяжело в таком положении.
Снова бросаю взгляд на громилу. Может, получится его уговорить отпустить меня?
— Послушай, — обращаюсь к нему, и он склоняет голову набок, сверля меня взглядом. — Ты же не такой. Отпусти меня. Помоги сбежать. Я никому не скажу о том, что была здесь. Оказавшись на свободе, забуду об этом как о страшном сне.
— Ну почему же страшном? — раздается справа голос Сабурова, и я вздрагиваю. — Может, это будет прекрасный сон, который ты забывать не захочешь.
Я даже не услышала, как он спускается в подвал. Останавливается у подножия лестницы и с улыбкой смотрит на меня. Почему такой красивый мужчина обязательно должен быть страшным подонком?
— Может быть, ты даже получишь удовольствие, — подходя ближе, произносит бандит. Поднимает руку и касается пальцами моей щеки. Я дергаю головой, а он усмехается. — Обожаю строптивых кошечек. Свободен, — бросает охраннику, и тот выходит из подвала.
А на меня накатывает паника, потому что, пока рядом были другие люди, у меня была иллюзия, что этот страшный человек ничего не сделает со мной. А сейчас, когда мы остаемся наедине, у меня поджилки трясутся.
Сабуров бросает на железный стол свой пиджак. Обернувшись ко мне, закатывает рукава черной рубашки и улыбается.
— Ну что, Арина, начнем веселье?
Глава 3
— Подождите! — вскрикиваю, когда Сабуров ко мне приближается. — Что вы собираетесь делать? Поймите же вы! Я не знаю ни о какой флешке!
Он хватает одной рукой меня за щеки и сжимает так, что губы вытягиваются уточкой.
— Сочная, сладкая Арина. Ариша, — ласково произносит он.
Впивается в мои губы своими.
Я обалдеваю сначала от того, что он вообще это сделал. Я же ждала, что он сейчас достанет какой-нибудь кинжал и начнет резать меня на ленты. А он… целует.
А потом прихожу в шок от того, что мне… нравится. Его вкус, его жадные, властные поцелуи.
Меня никогда так не целовали. Страстно, яростно. Как будто мужчина пытается насытиться мной, но с каждой секундой понимает, что ему мало. Что этот поцелуй нужен ему как воздух. Я нужна…
На несколько секунд я даже теряюсь.
Расслабляю губы и просто позволяю этому случиться. Ворваться горячим языком в мой рот и исследовать его так, будто он делал это уже сотни раз. Так по-хозяйски и будто он знает меня не хуже меня самой.
Наваждение какое-то.
Ноги подкашиваются.
Голова кружится.
Мне кажется, я совершаю абсолютнейшую глупость. Но как же остановить это, если я скована? Если я не только физически, но и в секунде от того, чтобы и морально оказаться во власти этого мужчины.
Прихожу в себя только тогда, когда он захватывает мою губу зубами и оттягивает ее.
Отстраняется и смотрит на меня потемневшим, тяжелым взглядом.
Я чувствую, как внизу живота разгорается пожар.
— Какая сладкая девочка, — произносит Сабуров низким голосом, а я, словно
