уголки его губ приподнялись. — Сосредоточьтесь на них, а не на гневе. Полезно думать о людях, которых вы любите; гнев только делает это более болезненным.
— Понял. — Но я не понимал. Мысль о них действительно давала мне силы, но также прожигала дыру во мне.
Уэсли-британец, который заставлял меня улыбаться даже когда я не хотел.
Джейн, дерзкая горничная, которая всегда доводила меня до кипения.
Когда я успел так сильно привязаться к ним обоим?
Наверное, где-то между тем, как трахал их и как меня трахали, — ответил мой разум, и я хмыкнул.
— Что?
— Ничего, — солгал я, качая головой. — Что теперь?
— Теперь мы начинаем.
--
**День 243**
— Ах! Черт! — прошипел я, пытаясь подняться с пола на кровать. Мои руки были вытянуты над ковром, и изо всех сил я толкнул себя вверх, но мои ноги — все еще, даже спустя все это время, — были как мертвый груз. С трудом перевернувшись на бок, я схватился за столбик кровати.
— Максвелл? Ты...
— Я справлюсь! — закричал я на нее, подтягиваясь. Я чувствовал, как она смотрит на меня из дверного проема. Схватившись крепче, я смог частично забраться на кровать.
— Максвелл! — Я узнал этот голос и проигнорировал его, все еще медленно подтягиваясь.
— Уходи. Я справлюсь...
— Ты напрягаешь спину...
— Отпусти! — Оттолкнув его, он, казалось, не заметил или не захотел помочь мне вернуться на кровать. Когда я снова лег, я оттолкнул его руки.
— Я никогда не добьюсь этого, если вы будете продолжать нянчиться со мной! — заорал я.
— Твоя кровать слишком высокая, — нахмурился Кент, глядя на меня сверху.
— Моя кровать в порядке; это мои ноги проблема. Прошли месяцы! Месяцы! И все, что я могу, это шевелить ступней и пальцами!
Мои руки тряслись от ярости. Мне хотелось запустить чем-нибудь в его лицо. Мне хотелось кричать, но я просто сидел, а моя мать наблюдала за мной вдалеке, будто я был каким-то калекой.
— Ему нужна кровать пониже, — повернулся Кент, чтобы поговорить с ней.
— Я...
— Семь месяцев назад вы едва чувствовали давление на ногах; теперь вы двигаете всей ступней по своему желанию. Вы прогрессируете, мистер Эмерсон. Мне жаль, что это не так быстро, как вам хотелось бы, но это прогресс, и я не позволю вам все испортить, потому что вы не хотите, чтобы ваша кровать касалась пола. Итак, мы выполнили вашу норму нытья на сегодня?
Я хмыкнул. — Вы знаете, что я могу вас уволить, да?
Он провел руками по своим каштановым волосам и кивнул. — Пожалуйста, давайте, мне интересно, кто еще будет настолько безумен, чтобы пытаться управлять вами.
Я мог назвать двух человек.
Откинувшись на подушки, я взглянул на свои ноги, снова шевеля пальцами.
— Спокойной ночи, — пробормотал Кент нам, пододвигая инвалидное кресло ближе к кровати, прежде чем выйти. Когда он ушел, моя мать подошла и села рядом со мной.
Она ничего не говорила, что делало ситуацию еще более неловкой — я чувствовал себя подростком, ожидающим наказания.
— Мне больно видеть, как ты страдаешь, — сказала она, обхватив себя руками, поглаживая розовый шелковый халат, который был на ней. Я замер, не зная, что сказать. — Я всегда была занята работой, пытаясь поддерживать нашу семью, что на самом деле означало угождать кучке светских жен и тешить эго твоего отца. Я никогда не была рядом с тобой, а теперь я здесь, и я ничего не могу сделать, кроме как смотреть, как ты мучаешься.
— Я в порядке. — Я не хотел, чтобы она волновалась за меня... Нет, это была ложь — я был рад, что она волнуется, но я не мог вынести ее боли из-за меня. За последние несколько месяцев она всегда была рядом, но мы никогда не разговаривали. Честно говоря, было странно видеть ее каждый день.
— Ты все еще ешь пачку барбекю-семечек в день? — Она рассмеялась, и я тоже. Моя комната была когда-то усеяна шелухой; она так злилась, говоря, что это самая отвратительная привычка.
— Нет. Уэс аллергик на семечки подсолнуха, только на семечки подсолнуха, как будто назло мне, и поэтому... — Я замолчал, прежде чем уйти в воспоминания. Я заметил, как улыбка на ее лице исчезла. — Мам, я не знаю, что тебе сказать, я бисексуал. Если ты хочешь узнать меня, тебе придется это принять.
Она кивнула. — Я работаю над этим. Но мне нравится Джейн... и ты ей нравился... так что...
— Это сложно. — На самом деле это было не так. Она мне нравилась. Мне нравился Уэс. Он нравился нам обоим, так что мы были вместе... Пока это не случилось, и теперь я понятия не имел.
— Ладно, в любом случае, он выглядит так, будто отлично проводит время в Индонезии.
— Что? — перебил я ее, садясь прямо. — Откуда ты знаешь, где он? Почему он в Индонезии? А Джейн?
Она отошла от меня в замешательстве. — У него есть кулинарное шоу. Разве ты не видел? Оно идет уже около месяца. Он путешествует и готовит с шеф-поварами со всего мира.
Что насчет Джейн?
— В любом случае, я пойду спать. — Она передразнила акцент Кента, наклонилась ко мне и поцеловала в висок. — Пожалуйста, не переусердствуй.
Я кивнул, не отвечая, и дождался, пока она уйдет, прежде чем взяться за телефон.
Поиск: Уэсли Улер.
Статей было множество.
«Open Kitchen с шеф-поваром Уэсли Улером — золото телевидения», — гласил заголовок, прежде чем я нажал на него. «Всемирно известный британский шеф-повар сделал себе имя за последние четыре недели. Хотя были некоторые сомнения по поводу шоу в стиле Энтони Бурдена, Улер заставил замолчать своих критиков. В Open Kitchen вместо того, чтобы просто показывать, как человек ест, что делают многие подобные шоу, мы видим, как этот шеф-повар погружается в культуры по всему миру, искренне стремясь узнать как можно больше о кухне вокруг него, даже примечательно пересдавая кулинарный класс с подростками, которые, по его словам, «ставят его навыки владения ножом в тень». В Open Kitchen Улер, мастер своего дела, доказывает, что есть радость в осознании своих ограничений и стремлении их преодолеть. В статье для Taste он говорит: «Я живу мечтой. Чем больше я смотрю и путешествую, тем больше понимаю, что мне еще многое предстоит узнать». Один человек, небольшая команда из шести человек и миллиарды дверей в кухни. Как только вы начнете путешествие с ним, от него будет трудно оторваться. Не помешает и то, что мужчина сам по себе очень аппетитный».
Я должен был радоваться за него.
Я должен был быть благодарен, что он живет своей жизнью
