Анатомия нас - Амелия Лефэй

— Что случилось?

— Это была ошибка, — все, что я смог сказать. Вокруг было слишком много людей. Направившись в свой кабинет, я закрыл жалюзи и запер дверь. Только тогда я почувствовал, что могу дышать, прислонившись к двери. Мое сердце так громко ныло, что уши болели, и головная боль, которая уже мучила меня, усилилась в десять раз.

Какого черта? «Какого, мать твою, черта?» — рявкнул я вслух, рухнув на диван. Он был ненастоящим. Мой разум играл со мной злую шутку.

Три с половиной года.

Я не видел этого чертова придурка три с половиной года, и он просто появляется из ниоткуда, выглядя как... выглядя как...

Можно подумать, что в тридцать пять лет я перестану облажаться в своей жизни и приведу ее в порядок. Я буду достаточно зрелым, чтобы сказать ему прямо в лицо: «Пошел ты, приятель». Вместо этого я прячусь, раздумывая, не сошел ли я с ума.

Я не хотел возвращаться. Я едва двигался вперед. Почему сейчас? Почему после всего этого времени он возвращается сейчас?

— Тук-тук. — Катрина просунула голову в мой кабинет, сводя на нет весь смысл стука.

— Катрина, я...

— Этот мужчина оставил вам визитку. Он сказал, чтобы вы ему позвонили.

Я фыркнул на это. Даже не удосужившись взглянуть на визитку, которую она положила на стеклянный журнальный столик напротив меня. Как всегда, он ожидал, что все будет вертеться вокруг него. Он ушел, когда захотел, вернулся, когда захотел, а я просто должен был позвонить ему теперь, когда он удостоил меня своим номером? Насколько он знал, я мог уже двигаться дальше... как я и должен был.

Я не вернусь.

— Катрина, — позвал я ее, садясь, когда она дошла до двери, ее белоснежная спина все еще была открыта мне. — Пойдем куда-нибудь.

— Сейчас?

Я кивнул, вставая, чтобы взять пиджак. Зима была не за горами.

— Уэсли, ресторан, хотя. Вы только что открылись здесь...

Подойдя к ней сзади, я положил руку ей на поясницу, приподнял ее подбородок и притянул к себе.

— Последний шанс.

Ее рот приоткрылся, и она тупо уставилась на меня, прежде чем наконец кивнуть.

— Я возьму пальто.

— Хорошо, — ответил я, все время думая: «Пошел ты, Макс. Пошел ты».

--

У меня не было ожиданий.

У меня даже не было плана, кроме как выглядеть хорошо и появиться. Увидев его, снова оказавшись так близко к нему после столь долгой разлуки, я изо всех сил боролся с желанием поцеловать его, когда наши глаза встретились. Я не осознавал, как сильно скучал по нему, до этого самого момента, и я даже не знал, как это сказать. Поэтому лучшее, что я смог придумать, было: «Ты хорошо выглядишь».

Я ждал снаружи ресторана около часа, достаточно долго, чтобы увидеть, как он уходит под руку с какой-то симпатичной брюнеткой. Уверен, он видел меня — он посмотрел прямо на меня, когда я прислонился к своему Aston Martin 1965 года с откидным верхом. Его зеленые глаза, казалось, прожигали во мне дыру. Он не улыбнулся и не нахмурился; казалось, он делал все возможное, чтобы ему было все равно, что я здесь. Не показывать никаких эмоций, прежде чем отвернуться. Но я видел это долю секунды — взгляд похоти промелькнул в его глазах. Его выдающая черта осталась прежней — он сдвинул челюсть в сторону и позволил глазам блуждать.

Это было все, что мне нужно было знать.

Он все еще хотел меня, и если я что-то знал об Уэсе, он никогда не отказывал себе в том, чего хотел. Мне просто нужно было быть терпеливым, и я буду терпеливым.

Скользнув в машину, я пристегнулся и отъехал от ресторана вниз по улице. Зазвонил мой телефон.

— Я знал, что ты рано или поздно меня вынюхаешь, — улыбнулся я, разговаривая по громкой связи.

— Ты полный и законченный придурок. Тебе кто-нибудь говорил это? — заорала она в трубку.

Поморщившись, я все равно не мог сдержать смех. — Что мне сделать, чтобы загладить свою вину перед тобой, Ирен?

— Я не знаю, Максвелл. Как загладить вину за то, что бросил свою любимую кузину на годы, без писем, без звонков, ничего, а затем появился в Лондоне и не удосужился зайти? Поэтому я, будучи великодушным человеком, приехала в твой отель, чтобы увидеть тебя, и угадай что, мудак, тебя здесь нет!

— Откуда ты знаешь, в каком я отеле? — Устроившись поудобнее на сиденье, я мягко взялся за руль, поворачивая на Ледбери-роуд.

— Серьезно? Это тебя волнует?

— Ирен...

— Возвращайся сюда, чтобы я могла тебя обнять, а потом набить тебе морду.

— Ты стала такой гребаной агрессивной. — Я рассмеялся. — Буду через пять минут.

— Ты...

Я повесил трубку, прежде чем она снова начала лаяться. Насколько мне сообщила мать об Ирен, она переехала в Лондон через год после того, как я покинул Бостон. По-видимому, тот парень, мужчина ее мечты, был главным редактором Rutherford Publishing House UK. В Штатах ее уже ничего не держало, так что я не винил ее за то, что она последовала за ним. Я собирался поддерживать с ней связь, правда, но я просто не мог жонглировать чужой жизнью и своей собственной. Эта эгоистичная часть меня разрушила много отношений, и если я не мог исправить ситуацию с Уэсом в тот момент, я, по крайней мере, попытаюсь загладить вину перед Ирен.

— Добро пожаловать, сэр, — сказал швейцар, когда я припарковался перед отелем, открывая мне дверь. Взяв свою сумку с заднего сиденья, я бросил ему ключи, прежде чем войти через спиральные стеклянные двери.

— Макс! — Я едва успел ее увидеть, как она врезалась в меня, обхватив меня, как удав. Я обнял ее в ответ, пока... Господи, она не заплакала.

— Ирен, я в порядке. Прости. — Я прошептал неловко.

— А я нет. — Она всхлипнула, вытирая уголки глаз, когда ослабила свою мертвую хватку. — Я ненавижу тебя!

— Я тоже скучал по тебе, — улыбнулся я, поднимая сумку. Она не взяла ее; она просто уставилась на меня.

— Ты кое-что упускаешь.

— Что?

— Я выгляжу по-другому? — Я оглядел ее, свободное платье в цветочный принт, висящее на ее теле. Она выглядела счастливой. Счастливее, чем я когда-либо мог ее запомнить. — Ты выглядишь сияющей и...

— Толстой. — Она надула губы, и я надул свои в ответ — она