двигаться дальше. А она выбрала стагнацию и океан горечи.
— По глупости, — резюмировала она, подкидывая в костёр веточку.
— Прямо с языка сорвала, — Саша поднёс ко рту жестяную кружку с травяным чаем и с наслаждением отпил добрую половину.
— Ну а всё-таки, что ты сделал?
Пламя костра трепетало, словно в такт их разговору. В воздухе витало нечто неуловимое — то ли обещание тайны, то ли предчувствие неизбежного.
— Завез девчонку в лес, научил ставить палатку, обаял и очаровал, как умею, а потом надругался. Как тебе такая версия?
— Впредь не берись шутить — ты не умеешь, — холодно отозвалась Алина, стянула потуже платок у горла и с разнесчастным видом отправилась спать.
Глава 8
Когда вход в палатку раскрылся с характерным шуршанием зубчиков замка, Алина отвернулась к матерчатой стенке и притворилась спящей.
Демон повозился немного со своим спальным мешком, устроился поудобнее и затих на несколько минут, потом вдруг сказал:
— Никто не знает, как я стал Арлекином. Я никому не рассказывал.
Алина медленно перевернулась на спину и уставилась в брезентовый потолок, словно в поисках подсказки для следующей реплики.
— Тот тип, который пришёл за мной — Хлыст — два года назад он разбился насмерть, залетел под бензовоз, — он не слишком интересовался, виновен я или нет. Просто хотел побыстрее разделаться. Когда понял, что сиянием меня не убить, привез в клуб и отдал Логу на воспитание.
Он замолчал. Лиса осторожно посмотрела на его профиль, желая поторопить рассказ, но спросить что-то боялась. За две с половиной недели знакомства они ни разу не говорили о личном, и сейчас любая оплошность могла испортить буквально всё.
— Думаю, Лог отомстил мне, когда поручил тебя, — после долгой паузы продолжил Саша. — Своими реакциями и дерзостью ты напомнила мне... меня. Я тоже не желал становиться частью этого... мира. Да и теперь не слишком дорожу им. Всё, что мы делаем — против человеческой природы. Если мы не отнимаем жизнь в привычном понимании этого слова, то забираем её иначе — вычёркиваем круг общения, забираем хобби, лишаем работы. И главное, мы требуем распрощаться с мечтами и заставляем проститься с целями. А что взамен?
Вопрос повис в воздухе, точно занесённый нож гильотины. Алине тоже хотелось бы знать, что она получит по окончании обучения?
На большую откровенность, судя по всему, Саша не был способен. Минуту или две он сопел, заново переживая неожиданный всплеск откровенности, затем его дыхание выровнялось.
Алина тоже расслабилась. Дала о себе знать дневная усталость. Обилие кислорода в крови пьянило, уютное тепло спального мешка убаюкивало, и она поплыла по тихому ручейку сна.
Вначале ей виделось что-то бесформенное, нечёткое. Концентрические круги перетекали в пирамиды, складывались в гармошку, рассыпались радужными лепестками и стекались в глубокие лужицы. А потом стало слишком жарко, как в парной. Воздух наполнился вязкостью, будто кисель. Захотелось прохлады.
Во сне Алина скинула с себя верх спальника и выпростала обе руки, чтобы хоть немного остынуть.
Саша проделал то же самое, не разлепляя глаз. Их руки оказались в опасной близости. Его правая, увитая хаотичным нательным рисунком из синих жгутов, и её левая. Алина неосознанно дернулась во сне, и прильнула к предплечью Демона. В тот же миг красочный сон сменился кадрами, достойными самого зрелищного фильма ужасов.
Сон возмездия
Финишная прямая гудела, как церковный орган. Люди кричали, свистели, запускали в небо воздушные шары. Флаги с логотипами «КАМАЗ-мастер» и «Ралли «Дакар» трепетали на ветру, словно пытаясь дотянуться до облаков. Пилот и штурман Александр Демьянов стояли в центре этого урагана радости, окружённые братьями по команде.
Саша ощущал, как адреналин всё ещё бурлит в крови. В ушах звенел рёв мотора. Он принимал объятия, отвечал на поздравления, но мысли уже уносились вперёд — к дому, к жене, к тому моменту, когда он наконец-то увидит родные глаза.
И тут он заметил руководителя команды, проталкивающегося сквозь толпу. Лицо начальника было серым, словно пепел. Их глаза встретились, и сердце гонщика пропустило несколько ударов.
Руководитель подошёл вплотную. Его губы шевелились, говоря что-то неслышное. Слова падали в душу Саши, как булыжники в тихий пруд: «Сань... случилось непоправимое... Твою Леру... нашли мёртвой...»
Мир не замер — он раскололся на части. Звуки не отдалились — они превратились в глухую какофонию. Улыбки товарищей не расплылись — они исказились в гротескные маски.
Колени Демьянова превратились в желе. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног, как сознание пытается ускользнуть от реальности. Сильные руки товарищей удержали его от падения.
В этот миг триумфальная арка победы обернулась вратами в ад. Ликующие крики превратились в погребальный плач. И Саша понял то, о чём многие догадываются слишком поздно: иногда самая яркая победа может стать началом самой тёмной ночи.
***
Холодный, режущий глаза свет люминесцентных ламп заливал просторное помещение. Патологоанатом, грузный мужчина с усталыми глазами и седыми висками, сидел за массивным столом со следами множества чашек кофе. Его пальцы, обычно уверенные и точные, сейчас нервно перебирали страницы заключения, словно пытаясь найти в них слова помягче.
Саша стоял напротив, прислонившись к стене, чувствуя, как кровь отливает от лица, а сердце колотится где-то в горле. Воздух казался густым, пропитанным запахом формалина и смерти. Рядом на стуле сидел Гарик, близкий друг, который вызвался устроить откровенный разговор с врачом, проводившим вскрытие Валерии Демьяновой.
— Примите мои глубочайшие соболезнования, — наконец произнёс врач, не поднимая глаз от бумаг. Его голос звучал глухо, словно доносился из-под толщи воды. — Я должен ознакомить вас с результатами вскрытия.
Каждое его слово падало в тишину, словно камень в бездну, разрывая душу на части. Гарик таращился на свои колени, не осмеливаясь взглянуть на друга.
— Смерть наступила в результате множественных травм. Прежде всего... — он сделал паузу, будто собираясь с силами, подбирая слова, которые не разорвут на куски, а всего лишь искромсают, бросил короткий взор на Гарика, — было совершено насильственное действие сексуального характера. Группой лиц. На теле обнаружены множественные следы борьбы, ссадины, гематомы в различных частях тела.
Во рту пересохло. Саша с трудом сглотнул ком, застрявший там, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
— Затем... — патологоанатом снова замолчал, будто давая возможность подготовиться к новым ударам, — жертва была задушена. Петля оставила характерные следы на шее. Странгуляционная борозда имеет чёткие границы, что указывает на использование верёвки или шнура. После этого... — его голос стал почти шёпотом, — преступники предприняли попытку скрыть следы преступления. Тело облили бензином и подожгли.
Работник морга наконец поднял глаза. В них
