сына вместе с классом отправляем во Владивосток. Их повезёт учитель от школы.
— Да, я что-то такое слышала. На все майские праздники вроде.
— Именно. От обоих родителей нужна бумага, мол, мы доверяем педагогу своего ребёнка и всё такое прочее. В пятницу у них отправление.
«Я позвоню тебе в пятницу», — припомнила прощальную фразу Алины.
— Больше не давай ей себя целовать, — буркнула ревниво и спрятала лицо у него на груди.
— Я и не дал.
Вот и славно, подумалось, и я наконец заснула. Впервые за десять дней без внутренней дрожи.
***
Следующую неделю думала, как с размахом отметить отмену двухнедельного «нельзя» и при этом не перегнуть палку. Костюм дьяволицы у нас был, стюардесса тоже. Однажды ради хохмы прикинулась уборщицей бабой Зиной в синем халате на голое тело. Моим необузданным мужикам и это зашло. Ржали минут десять, а потом ка-а-а-а-ак накинулись — поневоле стала ревновать к техничкам.
Основная сложность заключалась в проработке сценария. Илья любил полное погружение (ну вы поняли) в атмосферу. Рома тоже подыгрывал удачно, я чаще всего подстраивалась под обоих, а вот сама выступала инициатором редко.
Решилась на медсестру. Белые туфли, чулки с ажурными резинками, короткущий халатик до середины ягодиц. Под ним красное бельё, тонюсенькое и ничего не скрывающее. И белая шапочка со стоечкой на манер тех, что носят американские медсёстры. Декольте тоже в их стиле — сиськи так и вываливались наружу. Переодевалась в разврат у подруги Дианки, домой ехала в наглухо застёгнутом плаще и помирала от жары — день выдался очень тёплым.
В подъезде сняла верхнюю одежду, аккуратно свернула в рулон и убрала на подоконник. Упрут — буду только рада. Не по сезону вещичка.
На цыпочках спустилась к нашей двери, перекинула через шею стетоскоп, поправила шапочку (тут осенило, что ехала в такси прямо в ней, то то таксист глаз не сводил с зеркала заднего вида), подхватила бутафорский чемоданчик с красным крестом и вдавила кнопку звонка.
Дверь открыл Илья. Он что-то жевал и беззаботно улыбался, но при виде меня закашлялся и с трудом протолкнул недоеденный ком.
— Здравствуйте, — протянула скучающе. — Ломоносова 32 квартира 59, врача вызывали?
— Д... Да, — он окинул меня хищным взглядом, им же занырнул в ложбинку между грудей, облизнулся и посторонился, приглашая в прихожую жестом. — Вы проходите, проходите.
Я протиснулась мимо и как бы невзначай задела его бюстом. Бедняга вздрогнул, закрыл дверь и вытер со лба испарину. Блин, надеюсь, он помнит, что в первый раз нужно будет соблюдать осторожность, а то выглядит так, будто не прочь организовать изнасилование с отягчающими.
— Разуваться? — всё так же без интереса спрашивала.
— Э-э, нет.
— Руки где помыть?
Глаза предлагали свой вариант: «Давай я тебя оближу!», но усилием воли Илюха собрался и, придерживая за поясницу, проводил до двери ванной.
Проходя мимо кухни, бросила беглый взгляд на стол. А там... Высокие свечи, гора фруктов на многоярусной тарелке, шампанское, салаты и запах запечённого мяса, от которого желудок сжался в судорогах. Ромка как раз сервировал стол на троих. Положил вилку, выровнял по высоте с ножом, поднял голову и обомлел.
— Соня?
— К нам врач приехал, — не терпящим возражения тоном пояснил Илья. — Мыло на раковине, полотенце сбоку.
Я шмыгнула за дверь, зажала рот кулаком и затопала ногами на радостях. Поужинаем мы после — это непременно. Но вы видели, видели, что они сотворили?! Я ж самая счастливая баба на земле!
Поплескала на запястья холодной водой, чтобы успокоиться, и с напускной невозмутимостью вернулась в коридор. Оба стояли у двери в гостиную, выпрямившись по стойке смирно. Ни дать, ни взять почётный караул у мавзолея, вот и штыки навострили.
— Так у кого недомогание?
— У меня! — отрапортовали хором.
Спермотоксикоз, знаем.
— И на что жалуемся? — первой подошла к Ромке. С ним проще начинать, он не порабощает взглядом и не дарит безмолвных обещаний нагнуть раком и выебать, от которых весь ролевой текст вылетает из башки.
— Вот тут болит, доктор, — он прижал мою руку к груди и вдавил пальчики в соблазнительную выпуклость.
— Давайте начнём с осмотра, — предложила и всей кожей ощутила, как Илья переместился мне за спину и сейчас оценивает вид сзади. — Расстегните рубашку.
Ромка кое-как совладал с первой пуговицей, скользнул глазами по моим густо накрашенным алым губам, выдохнул сквозь зубы и рванул застёжки в стороны, вырывая с корнем.
Я нацепила на уши стетоскоп и безжалостно прижала холодную мембрану к груди. Хотелось лизнуть его сосок и пройтись коготками по мышцам брюшного пресса. Ромкино тело я обожала. Самое испепеляющее зрелище для слабо сидящих трусов.
Рома дёрнулся. Я поводила слушалкой, скорчила недовольную моську и строго велела:
— А ну постони, не слышно ничего.
Уж как он расстарался. Выдал такой томный и похотливый звук, что меня пробило на ответную реакцию. Царапнула ногтями по рёбрам, из-под ресниц глянула на чуть приоткрытый рот и резко развернулась к нему спиной, потому что наглющий братец схватил меня за задницу.
— Эй! Ты что себе позволяешь? — довольно правдоподобно изобразила гнев и погрозила пальцем.
— Бля-я буду, — простонал Рома, рассмотрев всё, что находилось сзади. — Скажите, доктор, нет ли отклонений в том, что я сейчас кончу в штаны от вида вашей задницы?
Его шатнуло на меня и обе руки стиснули упомянутую часть тела. Илья навалился спереди. Протолкнул руку в промежность и нежно провёл по складочкам.
— Вы что... Что вы себе позволяете? — отыгрывала до последнего, а сама елозила бёдрами вдоль мужской руки и потиралась с бесстыдством голодной самки.
— А ты думала тебя чаем напоят в таком-то костюме? — жёстко спросил Илья и наклонился, чтобы укусить за шею. — Нет, милочка, тебя трахнут. Насадят на один член, — он сдавил мне грудь, — и протолкнут в попку другой.
— Я буду кричать!
— Разумеется, будешь, — успокоил Илья, подушечкой пальца собрал с меня влагу и протолкнул мне в рот. — А пока соси и помалкивай.
Они раздевали меня не спеша. Сняли шапочку, распустили волосы. Долго расстегивали пуговки на халате. После каждой целовали по очереди. Рома делал это со всей страстью. Илья задерживался рядом с моими губами лишь на несколько секунд. Нос у него заживал, но отёк ещё сохранялся, так что полноценные поцелуи мы берегли на потом.
Наконец они сняли с меня халат. Снова развернули. Теперь мою попу жамкал Илья, а Рома облизывал грудь через кружево и жадно поедал болезненно чувствительные камушки сосков. Илья скинул с себя футболку, спустил до колен джинсы и трусы и вжался горячей твёрдостью в ягодицы.
— И вот как помнить, что
