осматривает потолок. Кита нет, но есть дельфин. Он указывает на слона.
— Правда? Хороший выбор, — говорю я.
— Я знаю, — говорит он с высшей уверенностью ребенка. Он зажимает его под мышкой, и мы отворачиваемся от ларька, оставляя подростка ее скроллингу в соцсетях.
Тристан кладет руку на плечо Джошуа.
— Они здесь, — тихо говорит он.
Джошуа замирает, его взгляд скользит по толпе. Я не вижу ничего необычного. Просто люди снуют туда-сюда, ребенок держит сахарную вату. Вдалеке различаю Тоби и Квентина у игры «Ударь крота».
— О, — слабо говорит Джошуа. — Она пришла.
— Конечно, пришла, — говорит Тристан. — Давай, поговорим с ними.
Но они, видимо, уже заметили нас, поскольку мужчина и женщина средних лет с девочкой возраста Джошуа направляются к нам. Девочка улыбается, ее пшенично-белокурые волосы заплетены в косу.
— Привет, Джошуа, — говорит она с акцентом. Французский?
— Привет, — бормочет он.
— Это место твоего папы?
Он ничего не отвечает. Тристан вмешивается, протягивая руку родителям.
— Тристан Конвей, отец Джошуа. Спасибо, что пришли.
— Спасибо за приглашение, — говорит женщина, и она определенно француженка. — Мы еще не встречали родителей из школы Даниэль.
— Да, люди предпочитают держаться особняком. Но уверен, скоро представится возможность познакомиться с другими, — говорит он. — Скоро будет распродажа выпечки или прогулка-марафон.
Ладно, это мой сигнал уходить. Я не только встретила его сына, но теперь вторгаюсь в его общение с другими родителями.
Я осторожно делаю шаг назад.
— Увидимся...
— Хочешь прокатиться на колесе обозрения? — спрашивает Джошуа Даниэль. Его голос высокий. — Оно очень высокое.
— О, можно, мама?
— Я пойду с ними, — говорит Тристан. — Буду в кабинке позади них.
— Почему нет? Мы будем у ларька с хот-догами, Даниэль.
Джошуа поворачивается ко мне.
— Вы с папой можете ехать в одной кабинке, а мы с Даниэль — в другой.
— Я не...
— Звучит хорошо, — перебивает Тристан.
— Вы позаботитесь об этом? — Джошуа протягивает мне плюшевого слона, и я хватаю мягкую игрушку. Длинный хобот свисает по моей руке. Я открываю рот, чтобы возразить, но дети уже направляются к колесу обозрения. Легкая рука на моей спине, и Тристан направляет меня вслед за ними.
— Извини за это, — бормочет он.
— Нет, все в порядке, — бормочу в ответ. Колесо обозрения не такое уж высокое, правда? Оно в Центральном парке. Мы не о «Six Flags» 4 говорим.
Я должна справиться. Я справлюсь.
— Это были ваши особые гости?
— Да, — говорит он. — Даниэль — подруга Джошуа из школы.
— Я не знала, что у вас есть сын.
Его дыхание тихое, но слышное.
— Знаю.
— Извините, если я... вторглась туда. Полагаю, вы не любите смешивать бизнес с личной жизнью.
— Нет, — говорит он. — Не люблю.
— Анонимность. Я понимаю.
Открывая защелку кабинки колеса обозрения, он бросает на меня темный взгляд, от которого по спине бегут мурашки. Оператор аттракциона жестом предлагает Даниэль и Джошуа занять места в их кабинке, и дети втискиваются внутрь, болтая всю дорогу.
— Я буду прямо за вами, — говорит им Тристан. — Кричите, если что-то понадобится, и сидите спокойно.
— Знаю, папа, — кричит в ответ Джошуа.
Тристан протягивает руку к нашей кабинке.
— После вас.
Мои руки сжимают слона крепче. Это просто колесо обозрения, Фредди. И лично я читала правила безопасности парка аттракционов, прежде чем бронировать его. Что может пойти не так? Я забираюсь в кабинку, садясь на холодную металлическую скамью. Она опасно качается, когда Тристан следует за мной, укладывая свои длинные ноги в ограниченное пространство. Его бедро прижимается к моему в тесной кабинке.
Дежурный закрывает металлическую защелку позади него и отступает.
— Все готовы?
Нет, думаю я. Как мне сойти?
— Да, — кричит в ответ Тристан.
Механизмы приходят в движение, и наша кабинка вздрагивает от внезапного толчка. Я вцепляюсь в металлический поручень перед нами и сосредотачиваюсь на тепле его тела рядом, ощутимом даже сквозь плотную ткань наших пальто.
— Все получилось очень хорошо, — говорит он. — Вы отлично справились.
— Спасибо.
Мы начинаем подъем, люди и ларьки под нами уменьшаются с каждым дюймом высоты. Я закрываю глаза.
— Теперь вы встретили Джошуа.
Я киваю, слова выходят сквозь стиснутые зубы.
— Он прекрасный.
Тристан прокашливается.
— Я не говорю о своей семье на работе. И на вечеринках тоже.
— Я понимаю. Анонимность и все такое.
— Да, — он шевелится в кабинке, и та раскачивается под нами. Я сжимаю губы. Ни за что не открою глаза, пока мы благополучно не окажемся на земле.
— Фредди? Вы в порядке?
— Да, абсолютно.
— Вы полностью побелели, — его голос становится тише, и когда он говорит снова, это ближе к моему уху. — Вы не любите высоту.
— Не состою в фан-клубе, нет, — вдох, выдох. Вот все, что мне нужно делать.
— С какой стати вы вообще поднялись сюда со мной?
Я слегка встряхиваю плюшевого зверя в своей хватке.
— Ваш сын попросил меня присмотреть за его слоном.
— Фредди... — его голос раздраженный и такой, такой близкий. Приходится открыть глаза и взглянуть. Он всего в дюймах от меня и смотрит с легкой морщинкой на лбу. Я сосредотачиваюсь на его глазах.
— Все в порядке, — бормочу я. — Мне просто нужно сосредоточиться, чтобы не запаниковать.
— Верно, — он замолкает на мгновение, но затем стягивает кожаную перчатку и высвобождает одну из моих рук от слона. Я сжимаю его пальцы крепко и снова закрываю глаза. Его кожа теплая и слегка шершавая на ощупь, моя рука полностью исчезает в его. — Всего два круга.
— Два?
— Все будет хорошо. Просто дышите, ладно?
— Я дышу, — я откидываю голову на спинку сиденья и сжимаю его руку сильнее. — Дышать — единственное, что я могу делать прямо сейчас.
— Тогда давайте просто сосредоточимся на этом, — бормочет он, но я не делаю, что велено. Я сосредотачиваюсь и на его руке, и на его голосе. Он низкий и успокаивающий, как бархат, вылитый в темную чашку эспрессо.
— Поговорите со мной?
— Хорошо. Итак... слоны — ваше любимое животное. Теперь могу записать это в список того, что знаю о вас.
— Должно быть, довольно короткий список, — бормочу я.
— Не такой уж короткий. Я сделал несколько наблюдений.
Помимо моей воли, губы дергаются.
— Уверена, не хочу слышать их все.
— Ну, не все подходят для вежливой беседы. Не значит, что они не входят в список. Он мысленный. Не волнуйтесь.
— Не буду.
— Я бы сказал, вид потрясающий, но не думаю, что вам стоит открывать глаза прямо сейчас.
Я зажмуриваюсь еще сильнее.
— Я делаю вид, что мы на земле.
— Продолжайте делать вид.
Ветер поднимает мои волосы, и я прижимаюсь к нему, словно могу спрятаться от высоты. Если ветрено, значит, мы
