Фарид и Амиля. Девочка сидела на ковре, раскладывая кукол, мальчик читал книжку. Увидев родителей, поднял голову.
— Мама, — сказал он, и это слово прозвучало естественно, без запинки. — А можно мы посмотрим мультик?
Динара замерла. Сердце остановилось на мгновение, а потом забилось с новой силой.
— Конечно, маленький. Можно.
Она села на диван, Амиля забралась на колени, Фарид устроился рядом. Умар включил мультфильм, сел с другой стороны, обняв их всех.
За окном темнело, зажигались огни, и в этой маленькой квартире было тепло и спокойно. Семья, которую никто не мог разрушить. Прошлое осталось позади, впереди была жизнь — долгая, трудная, но счастливая.
— Умар, — прошептала Динара, когда дети уже засыпали.
— М?
— У нас будет все хорошо?
Он посмотрел на нее, на детей, на серьги, которые она все еще держала в руке.
— Будет, — сказал он твердо. — Обязательно будет.
Она улыбнулась и закрыла глаза.
Весна пришла. И вместе с ней — надежда.
Глава 18
Месяц после суда пролетел как один долгий, наполненный солнцем день.
Динара просыпалась каждое утро и первым делом смотрела в окно. Весна вступала в свои права — снег исчез окончательно, на деревьях лопались почки, в воздухе пахло сырой землей и чем-то сладким, необъяснимым. Город оживал после долгой зимы, и вместе с ним оживала она.
Умар уходил на работу рано, но перед этим всегда заходил в комнату, где спали дети, а потом — к ней. Динара притворялась спящей, чувствуя, как он целует ее в лоб, как поправляет одеяло, как задерживается на секунду, глядя на нее. Потом шаги стихали, хлопала входная дверь, и она открывала глаза.
— Я люблю тебя, — шептала она в пустоту. — Очень люблю.
Фарид и Амиля привыкали к новой жизни быстрее, чем взрослые. Мальчик ходил в школу, получал четверки и пятерки, иногда приносил тройки, которые они разбирали вместе с Динарой. Девочка ходила в детский сад, где уже научилась читать по слогам и писать печатные буквы. По вечерам они садились за общий стол, ужинали, обсуждали прошедший день, и это было то, чего Динара была лишена все эти годы.
Простота. Тепло. Семья.
Она не верила, что заслужила это. Но принимала с благодарностью.
Однажды вечером Умар вернулся домой раньше обычного. Динара увидела его лицо и поняла: что-то случилось.
— Амину приговорили к трем годам, — сказал он, проходя на кухню. — С учетом того, что она признала вину и раскаялась, срок условный с отсрочкой. Она выйдет через полтора года.
Динара помолчала.
— Ты расстроен?
— Нет. — Он покачал головой. — Я просто… я думал, что испытаю облегчение. Но его нет. Только пустота.
Она подошла, обняла.
— Это нормально. Ты потерял ребенка. Даже если Амина сделала это сама, ты имеешь право горевать.
— Я не горевал. Я злился. А теперь злость прошла, и осталось… ничего.
— Потому что ты простил. — Она заглянула ему в глаза. — Не ее. Ситуацию. Себя.
Он посмотрел на нее долго, потом прижал к себе.
— Когда ты стала такой мудрой?
— Когда полюбила тебя. — Она улыбнулась. — Это очень мудрое чувство.
На следующий день к ним пришли гости.
Динара не ожидала — Умар сказал, что хочет познакомить ее с несколькими своими партнерами и их женами. Она заволновалась, перебрала весь гардероб, выбрала простое синее платье, распустила волосы.
— Ты красивая, — сказал Умар, глядя, как она крутится перед зеркалом.
— Я говорю правду. — Он подошел, поправил воротник ее платья. — Не бойся. Они хорошие люди.
— Я не боюсь. — Она вздохнула. — Просто… я всегда буду для них «той самой». Которая сбежала. Которая разрушила семью.
— Ты не разрушала. Ты построила новую. — Он поцеловал ее в висок. — И они увидят это сами.
Гости пришли в семь. Двое мужчин — ровесники Умара, солидные, с усталыми лицами — и их жены. Женщины оглядели Динару с любопытством, но без враждебности.
— Рады познакомиться, — сказала одна из них, молодая брюнетка с добрыми глазами. — Умар много о вас рассказывал.
— Надеюсь, только хорошее, — ответила Динара, стараясь держаться естественно.
— Только хорошее. — Женщина улыбнулась. — Он сказал, что вы с детьми волшебно ладите. Мои вон не слушаются, а ваши — тихие и послушные.
— Это они при гостях тихие, — усмехнулась Динара. — Дома шумят как ураган.
Разговор завязался. Оказалось, что эти женщины не знали всей истории — только то, что Умар развелся с Аминой и женился на Динаре. Никаких сплетен, никаких пересудов. Просто обычные люди, которые пришли в гости.
Динара расслабилась. К концу вечера она уже смеялась над шутками, пила чай с пирогами и чувствовала себя почти как дома.
Когда гости ушли, Умар обнял ее.
— Видишь? Всё не так страшно.
— Ты специально пригласил их, чтобы я поняла, что мир не рухнул?
— Догадливая. — Он улыбнулся. — Но да. Мир не рухнул. И никогда не рухнет, пока мы вместе.
Через два дня Динара получила письмо.
Конверт был без обратного адреса, но она узнала почерк. Тимур. Тот, с кем она сбежала три года назад.
Она долго держала конверт в руках, не решаясь открыть. Потом села на диван, разорвала край.
«Динара, я узнал, что ты вернулась. Что вышла замуж за Байрамова. Что у тебя все хорошо. Я хочу сказать: прости меня. Я поступил как трус. Я обещал, что мы будем вместе, а сам уехал и не вернулся. У меня не хватило смелости признаться, что я женат, что у меня дети. Ты заслуживаешь лучшего. И ты нашла лучшего. Я рад за тебя. Не отвечай. Просто знай: ты была лучшим, что случалось в моей жизни. И я никогда тебя не забуду. Тимур».
Динара перечитала письмо дважды, потом сложила и убрала в ящик стола.
Она не плакала. Обида прошла давно, выгорела за три года скитаний. Осталась только легкая грусть — о той наивной девчонке, которая верила в любовь с первого взгляда и сбежала на край света.
— Что это? — Умар вошел в комнату, заметил конверт.
— Письмо. От Тимура.
Он замер.
— И что он пишет?
— Просит прощения. Говорит, что был трусом. Что рад за меня.
— Ты ответишь?
— Нет. — Она покачала головой. — Нечего ему ответить. Это было в другой жизни.
Умар сел рядом, взял ее за руку.
— Ты жалеешь?
— О чем? О том, что сбежала? — Она подумала. — Если бы я не сбежала, я бы не узнала, что такое настоящая любовь. Не встретила бы тебя. Не стала бы мамой для Фарида и Амили. Так что нет, не жалею.
— Даже о том, что он тебя обманул?
— Даже об этом. — Она
