воспользуется моментом и скажет хоть что-то, но генеральный директор равнодушно повернулся спиной и, достав мобильный, заговорил с кем-то на шведском.
Девушка раздраженно скривилась, но ни звуком, ни жестом не выдала разочарования. Только уходя позволила маленькую вольность — напоминанием о вчерашнем дне на столе остался лежать набросок — мужской торс, четкие линии пресса, шрам на боку и черное сердце, едва прикрытое рубашкой. Усиливая шалость, напоследок она приложила лист к губам, оставляя бледно-розовый цвет поцелуя.
* * *
Два дня. Сорок восемь часов ледяного молчания. Три ночи сбивчивых влажных снов. Мучительный поток мыслей и переживаний. Фантазии — робкие, смелые, сменяющие друг друга, лишающие аппетита и провоцирующие на глупости. И все это время — холодное равнодушие Александра, решившего объявить ей бойкот.
На утренних планерках Аня чувствовала его взгляд — тяжелый, изучающий, но всякий раз, когда она оборачивалась или поднимала голову, мужчина уже говорил с кем-то другим или увлеченно изучал документы. Он не отвечал на ее «доброе утро», заходя в их кабинет, ограничиваясь формальным приветствием, обращенным сразу ко всем и ни к кому конкретно. Не замедлял шаг в коридоре, если они случайно сталкивались, и не садился в лифт, если она оказывалась внутри.
Документы шефу тоже носила Мария, страшно этим недовольная, но под строгим взглядом Татьяны Степановны выполняющая «чужую» работу. Впрочем, кроме неприличных мечтаний о шефе занятий Орловой на работе хватало. Новый проект потребовал архивных данных, и девушке приходилось несколько часов в день перелопачивать старые папки, где встречались даже рукописные протоколы собраний и доверенности. Помещения хранилища располагались по соседству с отделом персонала, что хоть немного скрашивало трудовые будни.
Пользуясь удаленностью от дирекции, здесь в середине рабочего дня могли слушать музыку, рассказывать анекдоты и громко смеяться, а Дмитрий, так жестко проводивший собеседование в ее первый день, оказался забавным, и даже немного чокнутым байкером, предпочитавшим ветра свободы городским джунглям.
— В прошлом году в отпуске я решил объехать Прованс. И угораздило же попасть на сезон Мистраля, — рассказывал он, — меня чуть не сдуло в море вместе с мотоциклом!
Аня смеялась, благодарно потягивая принесенный Дмитрием кофе, и, перебирая старые документы, делилась опытом поездки на европейский пленэр, оплаченной отцом два года назад.
Фамилия эйчарщика была Фаркас, что в переводе с венгерского означало «волк».
— Угадаешь с первой попытки, какую аэрографию я сделал на байке? — парень загадочно щурился, а девушка, стараясь сохранить серьезное лицо, спрашивала:
— Неужели волк или оборотень?
— Фу, как банально! Полная луна! — подмигивал со смехом, а Аня хихикала в ответ:
— Да, это очень оригинально!
Словом, с Дмитрием было легко в отличие от замкнутого в себе Алекса. И, может быть, это была заслуга шуток менеджера по персоналу, но одеваясь в четверг на работу, Анна отбросила в сторону так и не пригодившиеся за три дня чулки, кинула в стирку блузку, чьи расстегнутые пуговки не помогли настроить босса на игривый лад, а офисной юбке предпочла черные джинсы — обтягивающие, но вполне попадающие в дресс-код «Стройинвеста». Водолазка с воротником-стойкой и рукавами три четверти довершила образ.
— Студентка, но не соблазнительница, — сказала отражению в зеркале, а сытый умывающийся Мастихин подтвердил слова хозяйки громким «Мяу».
— Вообще-то, у нас пятница — день свободы и неформальной одежды, — усмехнулся Дмитрий, встретив у дверей архива.
— Я не знала. Это плохо? — смутилась Орлова.
— Нормально, если бы ты работала в моем отделе или с проектировщиками, но рядом с приемной вы под пристальным вниманием «великого и ужасного», так что не рекомендую попадаться генеральному на глаза.
— Это легко. Шувалов не смотрит в мою сторону, — вырвалось непрошеное, заставив Аню отвести взгляд, а Фаркаса наоборот взглянуть на девушку без улыбки.
— Ты преуменьшаешь свою привлекательность, — серьезно заметил Дмитрий, и Ане показалось, в этом куда больше личного, чем формальной галантности, но девушка решила не уточнять, чтобы не оказаться в еще более неловком положении.
Архивом заведовала пожилая женщина, помнящая содержимое почти всех коробок едва ли не лучше заведенной в компьютере картотеки. Аню она встретила одновременно приветливой улыбкой и недовольным бурчанием:
— Ну что такого в этом проекте «Семиозерье», что тебя уже третий день к нам ссылают?
— Госзаказ, — одновременно выдали Дмитрий и Анна, переглянулись и рассмеялись.
— Ясно, — хмыкнула хранительница, смерив молодежь снисходительным понимающим взглядом. — А у вас, Фаркас, вероятно еще и личные интересы?
Женщина подмигнула менеджеру по персоналу, и Ане показалось, что в темных глазах Дмитрий промелькнуло смущение человека, которого только что вывели на чистую воду.
— Ладно, раз внезапно у меня нет дефицита в помощниках, помогите Орловой сами — макулатура из нулевых убрана подальше, мне туда и залезать страшно, — сотрудница махнула рукой куда-то вглубь стеллажей. — Первые контракты по освоению промзоны в Семиозерье должны быть в коробках с черной крышкой и маркировкой «сентябрь/октябрь двухтысячного». Правила вы знаете: ничего из архива не выносить, сохранять порядок сортировки документов и убрать на место в том же виде, как взяли. Только в случае с этими древними летописями можете еще пыль протереть, я не возражаю.
На этом архивариус потеряла к молодым работникам интерес, переключившись на более важный процесс заваривания чая. Аромат лимона и мелисы наполнил помещение, вызывая спазм требующего еды желудка.
— Продолжим после обеда? — Дмитрий уловил состояние девушки.
— Хорошо, только помоги мне, пожалуйста, снять коробки. — Аня уже стояла перед полками. Необходимая маркировка стояла на трех боксах.
— Вот эти, — указала она мужчине, уже ловко ставящему пыльные картонные ящики на тележку.
Девушка привстала на цыпочки, проверяя, нет ли в глубине стеллажа других подобных. Просить Фаркаса о помощи еще раз не хотелось, тем более что она все явственнее понимала, что интерес его выходит за рамки профессионального. А ответить взаимностью Анна не смогла бы при всем желании. «Нет бы влюбиться в хорошего парня без демонов в голове!» — мысленно отчитала она себя и отвела взгляд, чтобы случайно не подать больше надежд на взаимность, чем уже вселили в Диму их непосредственные беседы.
— Там еще одна, — заметила делопроизводитель, показывая на коробку, стоящую в самом дальнем углу.
— Крышка не черная, а темно-серая, — заметил мужчина, выполняя поручение.
— Но даты правильные. Может, просто выцвела со временем? — пожала плечами Анна.
— Здесь работы на неделю.
— А надо успеть до понедельника. Справлюсь, если никто не будет отвлекать.
— Намек понял, прекрасная труженица, покоряющая вершины трудоголизма, — Фаркас усмехнулся.
— Вообще-то, Дмитрий, вы сами грозили мне трудностями испытательного срока и проверяли на прочность. Так что, если не хотите рассматривать новые резюме… — Аня не закончила, многозначительно выгнув бровь.
— Противник применил запрещенный прием, я вынужден покинуть ринг!
