опустела.
— Я тебя умоляю, — снисходительно молвил, — ничем она не цепляла. Просто твоя сестра бывает несколько… утомительной.
Мысленно смахнула со лба несуществующую капельку пота. Прям гора с плеч. Поставила пустую кружку на столик между диваном и телевизионной тумбой, забралась на сиденье с ногами и поудобнее устроилась рядом с подлокотником. Андрей на противоположной стороне, мы же приличия соблюдали. И это внушительное расстояние между нами легонько покалывало кожу.
— Ты-то хотя бы знаешь, что я не бандит? — с преувеличенным вниманием он смотрел в телевизор.
— Конечно, — лгала с наглым лицом, — у тебя несколько торговых палаток на рынке по продаже электроники.
— Приятно слышать, что ты в курсе последних сплетен обо мне.
Мы как глубоко женатая пара, собрались вечером за просмотром скучной передачи, пили чай, лакомились жареными кукурузными хлопьями и почти не пересекались взглядами. Мне казалось, у Андрея что-то на уме, некий разговор или предложение. В воздухе вокруг нас витало ощущение недосказанности. Или это оттого, что мы впервые оказались наедине в тесном пространстве и над нами нет надзирателя?
— На самом деле торговых мест всего два, одно действительно на рынке, а второе в центре, недалеко от музея часов, — продолжил Смолягин и выпростал длинные ноги, положил ступни поверх журнального столика.
— И чем ты торгуешь?
— Радиодетали, телевизоры, компьютеры, видеокамеры, фотоаппараты, дивиди-проигрыватели, сотовые телефоны и всякое такое. Кстати, давно хотел спросить, а почему у тебя нет телефона?
Он подсел ближе, кончиками пальцев пропутешествовал по руке от плеча до запястья.
— Мама считает, нам с Милкой эта игрушка ни к чему, — ответила с деланным безразличием. — Лишняя трата денег. Андрей, а кто тогда на тебя напал? Просто если это не бандитские разборки…
— Ой, малая, ты прелесть, — от души расхохотался и переплёл наши пальцы. Поцеловал, поднося к губам. — Никто меня не заказывал, если ты об этом переживаешь. Я малость зазнался, увёл партию серых мобильников у "Евросети", те очень расстроились и пообещали отомстить. Теперь с честью ношу две дырки на пузе.
Я не выдержала этой пытки и повернулась. Вгляделась в светло-зеленые глаза, отливающие синевой экрана. Облизнула пересохшие губы.
— Сделаешь так ещё раз, выставлю за дверь, — предупредил Андрей и отвернулся. Отпустил мою руку. — Давай включим что-нибудь повеселее!
— Оставь, я смотрю, — запротестовала я.
— Ага, и о чем фильм?
— Поставь на начало и через сорок минут я тебе расскажу, о чем.
Дружно расхохотались, Андрей пересел на пол, чтобы среди груды дисков выбрать подходящий, а я скинула ноги с дивана и подтянула Смолягина к себе. Гладила взъерошенную макушку, перебирала прядки на затылке.
— У меня к тебе непростой разговор есть, — внезапно огорошил он, вскрывая коробочку с "Властелином колец".
Замерла и мысленно приготовилась услышать самое неприятное.
— На днях однокашника встретил, он проездом у нас был. Разговорились за жили-были, в общем, он сейчас на международном траулере ходит. От шести месяцев до года в море и деньги такие зашибает, что сразу и не сосчитаешь нолики. А у меня как раз задумка есть, магазин "Дома и быта", что на проспекте, выкупить.
— Пожалуйста, не говори, что хочешь уйти в море на целый год, — залепетала, склоняясь лицом к его голове. — Я же с ума сойду без тебя.
Он резко развернулся, обнял меня за ноги, уткнулся лицом в живот.
— Я уже схожу, малая. Быть с тобой — это какой-то грёбаный мазохизм. Ничего нельзя и всё хочется, — поцеловал под ребрами через ткань футболки.
— Так я вовсе не против…
— Ань, помолчи, — шикнул на меня. — Я не спрашиваю твоего позволения уйти в море и уж тем более не раскручиваю тебя на секс. Я ставлю тебя перед фактом: в октябре уезжаю. Вернусь через восемь месяцев. К тому времени ты как раз окончишь школу, подготовишься к экзаменам и всё будет тип-топ.
— Почему именно через восемь? — только и могла выдавить из себя.
— Такой контракт подписал, — разъяснил и стащил меня на свои колени, обвил руками спину, заглянул в глаза. Надеюсь, слёз там не видно, хотя в душе всё разваливалось на мельчайшие крупицы. — За бизнесом присмотрят, а на тебе будет квартира. Всякие там платежи коммунальные — денег я оставлю — ну и цветочки поливать, само собой.
— У тебя нет цветочков.
— Зануда, — чмокнул меня в щеку, — тогда будешь мою постель согревать студёными зимними ночами, договорились?
Кивнула, а что мне ещё оставалось? Буду заливать его подушки крокодильими слезами.
Подумать только, восемь месяцев без Андрея. Я же совершенно закостенею.
Глава 16
Настоящее
— Мой дорогой! — с воплем бросается на шею мужу Оксана и как-то хитро умудряется наступить мне на ногу острым каблучком домашних туфель.
Её дорогой делает шаг в прихожую. Лёгкий поворот головы — и моя жалкая душонка проваливается в пятки.
Вытерпеть чей-то взгляд для меня всегда было пыткой, а его взор спустя столько лет и подавно. Это как окунуть руку в кипящее масло и тут же — в снег. Невыносимый контраст температур.
Дальше начинается какой-то сюр.
Ксюша повисает на Андрее всем весом, тянет его лицо на себя.
— Пошла вон из моего дома, дрянь! — орёт она благим матом и тут же ласково обращается к супругу. — Прогони её, выставь вон. Я прощу тебя, Андрюша, пожалуйста! Я буду самой лучшей женой, я всё для тебя сделаю, родненький мой, миленький.
Андрей растерянно переводит взгляд с неё на меня и обратно.
Из-за закрытой двери детской доносится плач, вначале слабый, хныкающий, затем он перерастает в дикий рёв.
Между тем мама никак не реагирует на зов ребенка, продолжает всеми силами цепляться за мужа. Тот отдирает её руки от себя, а она с цепкостью кошки липнет к нему, сыплет мольбами и обещаниями. В какой-то момент ей не удается схватиться за отвороты мужского пиджака, и она падает на пол. И тут же, к моему огромному изумлению, повисает на ноге Андрея, впиваясь скрюченными пальцами в колено.
— Прогони её! — визжит на такой протяжной и высокой ноте, что у меня звенит в ушах. — Она бросила тебя! А я нет, я никогда… Я всегда буду рядом!
Малыш от материнских стенаний заходится в истерике, лопочет: "Мама, мамаська!" и колотит чем-то в дверь.
Я вконец теряюсь. Уйти не могу, пока эти двое стоят в проходе в позе рабовладельца и преданной служанки — мерзкая, доложу вам, картина. К малышу в детскую тоже боюсь зайти. А ну как ещё больше напугаю мальчонку.
Андрей берет всё в свои руки. За шиворот поднимает жену с пола, отвешивает звонкую оплеуху, прекращая
