уже очень давно не спит днем, но сегодня было столько переживаний, что неудивительно, что она устала.
А, может, это защитная реакция ее неокрепшего организма.
Анна Степановна без лишних слов помогает открыть дверь и откинуть одеяло на кровати. Я опускаю Таюшу в постель и, бережно укрыв, тихо выхожу вслед за свекровью.
Мы не разговариваем, не обсуждаем ситуацию. Ничем не нарушаем тишину, пока не звонит мой телефон.
Я смотрю на дисплей — это Константин.
Смахиваю красную кнопку — не хочу говорить с ним. Но звонок раздается снова. Я повторяю «отбой», но пока пытаюсь выключить телефон, чтобы прекратить звонки, он прозванивается снова.
Решаю ответить, чтобы пресечь попытки связаться со мной — кто его знает, он и домой может явиться.
— Чего вам, Константин Сергеевич? — спрашиваю нелюбезно, даже раздраженно.
— Полина, я понимаю, что после моего рассказа ты мне не доверяешь и не хочешь меня видеть. Но я повторяю — после того, как узнал все, я действовал только в твоих интересах. И сейчас я прошу тебя спуститься. Мы с Антоном ждем тебя, чтобы поехать к нотариусу и освободить тебя от фирмы. Чтобы ты перестала быть мишенью.
— Тая уснула, я не буду ее будить. А без нее не поеду, не могу оставить дочь одну.
— Мои люди следят за домом. Если нужно, я поставлю их прямо у вашей двери, так…
— Нет! — обрываю я его предложение. — Я ее не оставлю.
Избавиться от фирмы — и от мишени на груди, как правильно назвал ее Абатуров, — очень заманчиво, но прямо сейчас я нужна Тасе. Даже если люди Кости надежны и им можно доверить безопасность дочери, они не заменят ей мать. Я хочу быть рядом, когда она проснется.
Константин молчит несколько секунд, словно обдумывая мои слова.
— Хорошо, — говорит решительно. — Тогда я привезу нотариуса к тебе.
Глава 32
Последняя надежда
Закрыв дверь за мужчинами, я протяжно выдыхаю — это было быстро, но все же напряженно и нервно.
Я терпела присутствие обоих предателей и третьего, незнакомого человека, только ради результата — я больше не владею компанией, которая, на первый взгляд, всего лишь торговая, но по излучаемой опасности сравнится разве что с предприятиями, работающими с радиоактивными материалами.
И к счастью, я отныне не имею к ней никакого отношения.
Но в безопасности ли я лишь оттого, что просто поставила подпись на договоре? Нет. До тех пор, пока о совершенной только что сделке не узнают Слуковы. Но как им сообщить?..
Не позвонишь же по номеру в интернете просто со словами «уважаемый господин, будьте любезны отстать от меня и моей дочери, у меня больше нет того, что вам нужно!»
Это выглядело бы так же странно, как и звучит.
И все же, промучившись всю ночь, вздрагивая и тараща глаза в темноту от каждого шороха, из-за чего даже потом включила и оставила гореть ночник, утром я туда звоню. И ожидаемо попадаю на секретаря, которая любезно сообщает, что босс отсутствует, когда вернется, неизвестно, и номер его мобильного, естественно, мне не дает, отговорившись вежливой заученной фразой.
— Ты не доверяешь мужчинам? — спрашивает свекровь, услышав, что я говорю по телефону по-английски.
Я длинно выдыхаю — это трудно объяснить, особенно ей.
— Доверяю. Но и не могу просто сидеть сложа руки, в ожидании чуда. Мне… неспокойно. После вчерашних страшилок Антона, подтвержденных Костей, я физически чувствую эту мишень у себя на груди. И у Таюши… — добавляю, судорожно сглотнув, а Анна Степановна суеверно крестится. — Я хочу избавиться от нее как можно скорее. Вариант позвонить в офис Слукова они вчера не рассматривали, и я решила попытать удачу. Ну а вдруг…
Воронцов под давлением Абатурова сразу после заключения сделки, при нас же, набрал и Доминике, и Матею, и оба раза мы все — по громкой связи — услышали автоответ «телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
Он отправил им обоим сообщения, куда прикрепил фото договора и заявления о внесении записи в ЕГРЮЛ о смене учредителя. Но они не доставлены. Слуковы либо не пользуются теми мобильниками, либо скрываются.
— И что? — с надеждой смотрит Анна Степановна.
Качаю головой:
— Ничего. Его нет в офисе. А, возможно, и в городе…
— Ты думаешь, — ее глаза ширятся в ужасе, — что он сейчас здесь, в России⁈
— Если его дочь здесь, то почему бы и ему тут не быть? Что бы он ни задумал, вряд ли останется в стороне.
— Может, стоит все же обратиться в полицию?
— Я думала об этом. Вы не представляете, как часто. Но что я там скажу? У меня ничего нет на Слуковых, кроме рассказов Антона. Кто мне поверит? Нужны факты, доказательства. И не от меня… Только Антон может туда пойти. Но у него даже выписок из больницы нет. Да и вряд ли их примут в качестве материалов дела. Со мной даже разговаривать не станут.
— Да, наверное. Наша полиция… — бурчит она в сердцах. — На меня как на дуру смотрели и разве что у виска пальцем не крутили, когда я пыталась выселить жильцов из своей квартиры. Просто показали мне бумажку, где черным по белому написано, что те владельцы, все законно, и попросили на выход. Вежливо, конечно, но от этого мне было не менее стыдно. Вот если бы знакомый кто… — фантазирует она, а я вспоминаю Таньку и ее клиента в погонах.
— Анна Степановна! — восклицаю и, схватив мобильник,
набираю Репниковой и выпаливаю: — Тань, с твоим майором из убойного можно поговорить по личному вопросу?
— Привет, во-первых, — осаживает меня подруга, я поспешно повторяю за ней. — Во-вторых, можно. Приходи сегодня ко мне в салон, он как раз записан на стрижку. А ты везучая!
— Если бы, — фыркаю скептически я. — Я сегодня не смогу. Мне нужно быть с Таей.
— Так с Таей приходите — и ее подстрижем. Кончики наверняка уже требуют ухода.
— Обсуждать мои дела при Тасе? Ты с ума сошла⁈ — таращу я глаза, хоть Татьяна меня и не видит, но по интонации легко представит, как сильно я возмущена.
— У нас залы разделены. Включим ей мультики, и ничего она не услышит. Приходите, я ее запишу.
— Н… Нет, не смогу, —
