подумав, отказываюсь.
Оставаться дома мне кажется сейчас самым надежным и безопасным. Мы взаперти, под присмотром сотрудников агентства Константина, и то неспокойно. А смогут ли они так же хорошо охранять нас, когда мы покинем пределы квартиры — еще вопрос.
— А по телефону с ним можно поговорить? Ты расскажешь ему про меня и наберешь. Пожалуйста, Тань.
— Да разве такие дела по телефону обсуждают? Тут нужен личный контакт. Расскажешь, убедишь…
Я в сомнении мнусь.
— Слушай, Поль, это тебе надо или мне? Чего я тебя уговариваю? — не выдержав моих капризов, злится подруга. — Он записан на семь вечера. Передумаешь — приходи. Нет — нет, — и она кладет трубку.
Отправляю ей извинительное сообщение — она права: я сама прошу о помощи, и сама же ломаюсь. На что я, в самом деле, рассчитывала, звоня ей — что Таня притащит мне майора на дом, как Константин нотариуса?..
Было бы неплохо, конечно, но… неосуществимо.
— Сходи на встречу, Полин, — убеждает меня Анна Степановна. — Я посижу с Тасей. Ее с собой брать, и правда, плохая идея. Я обещаю — все время буду рядом с ней. Покормлю, поиграю, вместе посмотрим «Маску» на НТВ — ни на секундочку не отойду. Иди спокойно.
Но я не соглашаюсь уйти, пока не звонит Константин.
— Полина Игоревна, добрый день, — официально начинает. — Матей Слуков извещен о смене владельца ООО «Пивберри». Мы получили подтверждение от него. Полагаю, он в вас более не заинтересован и вам с дочерью ничего не угрожает, но я все равно еще некоторое время не буду снимать с вас наблюдение. На всякий случай.
— Спасибо, — отзываюсь я. — Но я хотела бы сегодня сходить в парикмахерскую. Если возможно…
— Вас проводят, — так же деловито сообщает Абатуров и кладет трубку.
Меня слегка коробит его холодность, но после всего, что я ему сказала… Это неудивительно.
Встреча с майором проходит примерно, как я и ожидала — он меня выслушал и, открыто глядя в глаза, сказал:
— Слушайте, Полина, всё, что вы рассказали, конечно, неприятно. Но я сразу скажу, что полиция не будет этим заниматься. Как бы мне ни хотелось помочь. Во-первых, у вас нет никаких реальных доказательств — просто рассказов недостаточно. Вся эта история с фирмой и угрозами — это коммерческие споры, а не уголовное дело. Когда нет явных следов преступления или угроз жизни и здоровью, полиция в такие разборки не вмешивается.
— Но ведь муж…
— Вашего мужа избили, я помню, но это было даже не на территории РФ. Мы не можем возбудить дело на преступление, совершенное в Чехии. А если вы хотите привлечь внимание к чешскому мафиози, вам нужно предъявить нам что-то большее, чем просто чьи-то байки. Уж простите за откровенность, но полиция не работает по принципу «одна бабка сказала», нам нужны факты.
Пробормотав «Спасибо, что выслушали», я возвращаюсь домой ни с чем.
На обратном пути пытаюсь увидеть, кто меня «провожает», но ни одна машина как будто не следует за мной. Может, Костя передумал посылать со мной кого-то?
Эта мысль отзывается неприятным чувством в груди, но я убеждаю себя, что так даже лучше — иначе бы я гадала, меня преследуют «наши» или «слуковские». Только зря бы нервничала…
Отперев замок, вхожу в квартиру и улыбаюсь, услышав голос Родригеса — просмотр «Маски» в разгаре. Скинув обувь, захожу в гостиную и замираю на пороге — она пуста. Телевизор работает, но на диване напротив никого нет.
Стараясь не паниковать, зову:
— Таюша! Анна Степановна! — и иду посмотреть в спальню дочери — никого.
С колотящимся сердцем проверяю ванную и туалет — они так же пусты. Вернувшись в коридор, я заглядываю даже в шкаф, надеясь, что они просто пошутили надо мной.
— Анна Степановна! — зову я ещё раз, мой голос дрожит и срывается: — Тая!
Паника разрастается в груди как чёрный вихрь, и я уже не могу контролировать своё дыхание, а ноги словно из чугуна, я с трудом их передвигаю. Как последняя надежда, толкаю дверь в свою спальню и в ужасе закрываю рот рукой — на полу перед кроватью в неестественной позе лежит неподвижная свекровь.
А Таси нет…
Сердце начинает стучать еще сильнее и быстрее, оглушая меня. Ноги подкашиваются, и я оседаю на пол, скользя по косяку. Немой крик застревает в горле.
Тая исчезла.
Глава 33
Гремучая смесь
Сижу, тупо глядя на распластанную передо мной свекровь и боюсь приблизиться — боюсь проверить, жива она или…
От одной мысли об «или» внутренности покрываются льдом.
От страха за нее и за дочь.
Не могу осмыслить того, что случилось. Не могу поверить.
Не могу признать, что это происходит на самом деле. Мою девочку похитили⁈
Но кто?
Кто мог это сделать? И зачем?
Голова гудит, в висках стучит паника. Я должна немедленно встать и что-то делать. Но что?
С чего начать? Куда бежать? Как найти ее?
И где искать⁈
Опираясь на стену, заставляю себя подняться на ноги, игнорируя назойливые сигналы мозга, что сил на это у меня нет. Встав, покачиваюсь, но не падаю. Одеревеневшими руками нахожу в сумке телефон, чтобы звонить в полицию, и едва не роняю его, вздрогнув от неожиданности, потому что слышу в коридоре быстрые шаги — кто-то буквально ворвался в квартиру, снеся дверь.
Но, как контуженная, даже не успеваю испугаться. Оглянувшись, вижу бегущего ко мне Константина. На его лице, обычно невозмутимом, сейчас отчетливо читается страх. И — когда он видит меня — облегчение, и радость, и чувство вины.
Гремучая смесь…
— Ты в порядке! — выдыхает он, бросаясь ко мне и застывая в метре, как будто врезается в стену.
Словно он собирался заключить меня в объятия, но вдруг вспомнил, что не имеет на это права.
— Я да, но Тася… — пищу жалобно.
— Ее нет⁈ — вновь напрягается он, оглядывается и, кажется, только сейчас видит Анну Степановну — его взгляд останавливается на ней.
Лицо ничего не выражает. Он делает к ней шаг и касается вены на шее. Еще до того, как он произносит это вслух, я понимаю — жива!
— Дышит. Просто в отключке. Возможно, усыпили. Или по голове ударили — шишка есть, но небольшая, — добавляет, ощупав ее голову и подложив под нее подушку, которую стянул с кровати. Выпрямляется
