дослушивает он. — Приятно говорить с умным человеком.
— Я не настолько умна, потому что не имею понятия, зачем вы забрали мою дочь, учитывая, что фирмы у меня уже нет и дать мне вам в обмен на нее нечего.
А в мыслях я молюсь, чтобы это все же был обмен. Потому что если месть… Я этого просто не переживу. Но обмен на что⁈
Я отдам все, что он попросит, да только что у меня есть — квартира и машина? Они не эквивалентны потерянной им фирме.
— Ошибаетесь, Полиночка, — меня передергивает от его фамильярности и некоторой вкрадчивости, я вдруг вспоминаю, кого мне напоминает этот голос и манера говорить — Антибиотика из «Бандитского Петербурга», и меня бросает в холод еще сильнее, чем прежде, хотя и до этого я вся похолодела изнутри. — У вас все еще есть то, что мне нужно. Точнее, возможность получить это для меня. Фирма теперь принадлежит вашему мужу, а ваша чудесная дочурка — и его дочь тоже. Очень надеюсь, что он дорожит ей не сильно меньше, чем вы. Так что Таисия все еще полезна для меня.
Слушая его, чувствую, что у меня земля уходит из-под ног. Комната как будто приходит в движение, а колени самопроизвольно сгибаются, и, если бы не твердая рука Константина, я бы наверняка рухнула на пол. Но он не дает мне упасть, а его сотрудники поддерживают Анну Степановну и усаживают на мою кровать, потому что ей ноги тоже отказывают.
Я, в отличие от Слукова, не очень верю, что Антон так сильно привязан к дочери, что откажется ради нее от фирмы, отдаст ее жуткому чеху, но, конечно же, не озвучиваю ему свои сомнения. Страшно представить, как он поступит с Тасей, если будет знать, что она не является ценным объектом для манипуляции Антоном.
Но мои мысли, видимо, хорошо читаются на моем лице, потому что Константин смотрит на меня и взглядом пытается подбодрить. И не только взглядом.
Я не сразу замечаю, что он, после того как поддержал меня, продолжает держать меня за руку и успокаивающе ее поглаживать. Конечно, этим меня не успокоить, но все равно я благодарна ему за попытки. Без его поддержки и излучаемой уверенности, что все будет хорошо, этот разговор пережить было бы еще сложнее.
— Раз вы звоните мне, а не Антону, вы что-то хотите от меня? — осторожно спрашиваю, глядя на Костю, и он одобрительно кивает.
— Разумеется, Полина Игоревна. Я не могу связаться с вашим мужем, — продолжает Матей Слуков с ледяным спокойствием, словно обсуждает детали бизнес-сделки, а не похищение моей дочери. — Антон не берет трубку, и, скажу вам откровенно, это усложняет дело.
Я чувствую, как сердце бьется в горле, а пальцы сжимаются в кулак так сильно, что ногти впиваются в ладонь. Какого черта Антон не отвечает? Мою дочь похитили из-за него и его попыток забрать чужое!
Я не знаю точно, какие были у них отношения и договоренности, но Антон сам говорил, что Матей вкладывался в его фирму, и тот тендер или что там Воронцов получил только благодаря ему. Конечно, чех хочет получить весомое вознаграждение за свою работу.
— Что вы хотите? — повторяю я, уже не пытаясь скрывать дрожь в голосе.
— Все очень просто, — отвечает он. — Вы должны найти Антона и убедить его передать мне компанию. Без всяких уловок и условий. Вы прекрасно знаете, что я способен прийти и забрать свое. И если ваш муж хоть на секунду усомнится в этом, последствия будут.
Я жду, что он договорит, какими будут последствия, но он закончил фразу. И так она звучит даже страшнее.
У меня темнеет перед глазами. Условия Слукова кажутся мне невыполнимыми. Антон не отдал ему фирму даже когда под угрозой была его собственная жизнь, поставит ли он интересы Таси выше?..
В отчаянии я смыкаю веки, и перед глазами сразу вижу мою девочку. В руках чужих людей, напуганная и беззащитная. И лишь ее отец может ее спасти… Надеюсь, Таюша этого не знает. Она верит в Воронцова еще меньше, чем я.
Константин, который все это время стоит рядом, наклоняется к моему уху и шепчет:
— Не поддавайся панике, Полина. Мы найдем способ освободить Тасю.
Но как? Как мы можем противостоять человеку, который уже доказал, на что способен⁈
Костя сильнее сжимает мою руку и убеждает красноречивым взглядом в глаза. Таращась на него, я мямлю в трубку:
— Я попробую… Я поговорю с Антоном, но мне нужно время, чтобы его найти. Мне он тоже не отвечает.
— Время — это роскошь, которую я вам не могу предоставить, — мягко, но жестко отвечает Слуков. — У вас есть сутки. Если я не получу положительный ответ к этому часу завтра, боюсь, ваша дочь заплатит за промедление.
— Вы… — начинаю я, ахнув, но он прерывает меня:
— Полина Игоревна, поверьте, я стараюсь быть максимально любезным в этой ситуации. И крайне советую вам не испытывать мое терпение. Обещаю, что буду обращаться с Таисией хорошо, если вы будете со мной сотрудничать. Уверяю, у меня нет ни малого желания навредить девочке. Она просто нужна мне в качестве гарантии, что на этот раз я получу назад свою фирму. Вы, наверное, знаете, что я пытаюсь сделать это уже не в первый раз, но каждый раз ваш муж что-то придумывает, чтобы обмануть меня. Поэтому, узнав сегодня, что фирма вернулась к своему изначальному владельцу, я поспешил действовать, пока ваш изобретательный муж…
— Бывший муж, — все же вставляю я ремарку, стремясь откреститься от Воронцова.
— Ваш изобретательный бывший муж, — исправляется вслед за мной Слуков, — не придумал чего-нибудь еще. Мне порядком надоело бегать за ним, чтобы вернуть свое, — его голос приобретает те жесткие интонации, которые звучали в начале разговора, до того, как он начал говорить голосом коварной кобры.
Я сжимаю зубы, не в силах ответить. Моя рука впивается ногтями в ладонь Кости, но он даже не морщится и кладет свободную ладонь мне на щеку, будто передавая мне свою силу.
— Я понимаю… — наконец, говорю я, еле сдерживая слезы. — Я… сделаю все, что нужно.
— И это отлично, — отвечает Слуков с удовлетворением. — Жду вашего звонка завтра. И, Полина Игоревна… лучше не пытайтесь ничего предпринимать против меня. Это не в ваших интересах. И в полицию тоже
