Скинув обувь, захожу в гостиную и замираю на пороге — она пуста. Телевизор работает, но на диване напротив никого нет.
Стараясь не паниковать, зову:
— Таюша! Анна Степановна! — и иду посмотреть в спальню дочери — никого.
С колотящимся сердцем проверяю ванную и туалет — они так же пусты. Вернувшись в коридор, я заглядываю даже в шкаф, надеясь, что они просто пошутили надо мной.
— Анна Степановна! — зову я ещё раз, мой голос дрожит и срывается: — Тая!
Паника разрастается в груди как чёрный вихрь, и я уже не могу контролировать своё дыхание, а ноги словно из чугуна, я с трудом их передвигаю. Как последняя надежда, толкаю дверь в свою спальню и в ужасе закрываю рот рукой — на полу перед кроватью в неестественной позе лежит неподвижная свекровь.
А Таси нет…
Сердце начинает стучать еще сильнее и быстрее, оглушая меня. Ноги подкашиваются, и я оседаю на пол, скользя по косяку. Немой крик застревает в горле.
Тая исчезла.
Глава 33
Гремучая смесь
Сижу, тупо глядя на распластанную передо мной свекровь и боюсь приблизиться — боюсь проверить, жива она или…
От одной мысли об «или» внутренности покрываются льдом.
От страха за нее и за дочь.
Не могу осмыслить того, что случилось. Не могу поверить.
Не могу признать, что это происходит на самом деле. Мою девочку похитили⁈
Но кто?
Кто мог это сделать? И зачем?
Голова гудит, в висках стучит паника. Я должна немедленно встать и что-то делать. Но что?
С чего начать? Куда бежать? Как найти ее?
И где искать⁈
Опираясь на стену, заставляю себя подняться на ноги, игнорируя назойливые сигналы мозга, что сил на это у меня нет. Встав, покачиваюсь, но не падаю. Одеревеневшими руками нахожу в сумке телефон, чтобы звонить в полицию, и едва не роняю его, вздрогнув от неожиданности, потому что слышу в коридоре быстрые шаги — кто-то буквально ворвался в квартиру, снеся дверь.
Но, как контуженная, даже не успеваю испугаться. Оглянувшись, вижу бегущего ко мне Константина. На его лице, обычно невозмутимом, сейчас отчетливо читается страх. И — когда он видит меня — облегчение, и радость, и чувство вины.
Гремучая смесь…
— Ты в порядке! — выдыхает он, бросаясь ко мне и застывая в метре, как будто врезается в стену.
Словно он собирался заключить меня в объятия, но вдруг вспомнил, что не имеет на это права.
— Я да, но Тася… — пищу жалобно.
— Ее нет⁈ — вновь напрягается он, оглядывается и, кажется, только сейчас видит Анну Степановну — его взгляд останавливается на ней.
Лицо ничего не выражает. Он делает к ней шаг и касается вены на шее. Еще до того, как он произносит это вслух, я понимаю — жива!
— Дышит. Просто в отключке. Возможно, усыпили. Или по голове ударили — шишка есть, но небольшая, — добавляет, ощупав ее голову и подложив под нее подушку, которую стянул с кровати. Выпрямляется и продолжает деловито и спокойно: — Это хорошо — значит, убивать не собирались. Просто не хотели тащить с собой и ее. Она гораздо тяжелее девоч…
Последнее слово он обрывает, поняв вдруг, с кем говорит, а я почти умираю от сковавшего меня ужаса.
И этот ужас будто что-то перещелкивает в моем мозгу, переключая с испуга на ярость.
Я шагаю к Константину.
— Ты обещал, что моя дочь будет в безопасности! Я поверила тебе, и где она? Это ты ее забрал⁈
— Нет, конечно, Полина! — он тоже шагает ко мне, приближаясь вплотную. — Я не причиню вреда ни тебе, ни твоей дочери.
Смотрит в глаза открыто и уверенно, надеясь таким образом убедить меня, что он ни при чем.
— Мои люди внизу тоже в отключке. Я нашел их в том же состоянии, что и твою свекровь. Газ или инъекция, но оба без сознания. Как это случилось, я разберусь. Такое не должно бы…
— А где был ты? — перебиваю, найдя новую причину не верить ему. — Почему ты появился так быстро?
— Это я сопровождал тебя в салон подруги. Я был уверен, что тут все под контролем, и самое уязвимое звено — ты. Поэтому поехал за тобой. А когда увидел, что парни не в строю, испугался за вас и кинулся сюда.
— Ты знаешь, что я ездила к подруге?..
— Я знаю о тебе все, — тихо отвечает Костя, пронзая меня взглядом.
— Жаль, что ты не знаешь, где моя дочь… — произношу я с горечью, и он опускает глаза.
В этот момент в дверь стучат и сразу входят двое мужчин.
Один сразу на ходу сообщает Абатурову:
— Братьев везут в больницу на промывание — вкололи им что-то. Входная дверь не взломана.
Костя мрачнеет.
— Девочка похищена, — сообщает им коротко. — Значит, либо у похитителей были ключи, либо Анна Степановна сама их впустила.
— Ты думаешь?.. — задыхаюсь я от внезапной догадки.
— Не обязательно это Антон, — Костя понимает меня правильно. — Возможно, ее обманули.
— А у нее спрашивать не пробовали? Если она не под наркотой, как наружка, надо ее разбудить, — предлагает один из вошедших и смотрит на меня: — Нашатырь у вас вряд ли есть, а уксус?
— На кухне.
Я приношу бутылку с эссенцией. Тот, что подал идею, подносит ее горлышко к носу свекрови и резко убирает, когда она резко вздрагивает всем телом и садится, тяжело дыша.
— Все нормально, — говорит он ей успокаивающе. — Вы в порядке.
— Где Тася⁈ — сразу спрашивает она хрипло, глядя на меня.
— Тасю забрали, — дрожит мой голос.
— Расскажите, что произошло, — ласково просит ее Константин, садясь рядом на корточки, чтобы сравняться по росту. — Кто-то позвонил, и Вы открыли дверь?
— Не открывала, — качает головой. — Мы с Тасенькой смотрели «Маску», гадали, кто в костюме ежа, как вдруг в гостиную входят двое. Я не успела даже вскрикнуть — один сразу кинулся ко мне и заткнул рот, второй — к Тасе… Схватил ее, — из глаз свекрови текут слезы, она виновато смотрит на меня. — Я пыталась встать, вырваться, забрать у ирода ребенка, и, кажется, упала и больше ничего не помню, и как в твоей спальне оказалась, тоже…
На Анне Степановне нет лица, сердце съеживается от жалости к ней.
— Вы не виноваты, — лепечу я, внутренне воя в голос, что время идет, моя девочка неизвестно у кого, а мы топчемся на месте.
Вспоминаю, что все еще держу в руке телефон и открываю список вызовов.
— Кому ты звонишь? — останавливает меня Костя, накрыв экран рукой.
— Антону.
— Ты
