прогнал?
Артём улыбнулся.
— По одному вопросу за препятствие.
Я сжала зубы, а он отодвинулся, чтобы пропустить меня к новой полосе препятствий.
На этот раз меня ждали столбики, которые висели на разной высоте, наступая на них нужно было пройти до следующего дерева.
Я посмотрела вниз. Никогда не боялась высоты. Но мой спорт предполагал падения. Вот падать я боялась. Это было больно.
Вот ты на самом верху пирамиды, А потом чувствуешь, что руки, держащие тебя, начинают дрожать, и твоя стопа больше не зафиксирована.
Несколько мгновений падения, когда не знаешь, как лучше сложиться, чтобы было мягче падать…
И удар. Об пол, о тех, кто был с тобой в команде, о мат, а бывало и о траву футбольного пола и о паркет спортзала… Мы выступали в разных местах. Тренеру вообще-то платили за наши выступления, но мы никогда этих денег не видели.
Сколько же этих падений у меня было.
Не сосчитать.
Ходишь потом с синяками, ушибами, а на следующий день немного страшно идти на тренировку, ведь там снова заставят забираться на верхотуру. Снова заставят переступить через свой страх.
Вот и Артём сейчас сделал тоже самое. Только мягко.
— Вперёд, капитан! У тебя всё получится.
И я сделала шаг вперёд.
Один. Второй. Третий.
Руки ныли от непривычной нагрузки.
И почему я только совсем убрала из своей жизни спорт? Мне же так нравилось всё это до появления Вадюши.
Я переступала со столбика на столбик и это уже не вызывало почти никаких усилий с моей стороны.
Оказавшись на платформе, я повернулась посмотреть на Артёма. Он ловко прошёл весь маршрут, даже не запыхался.
— Ну вот. Следующий вопрос, — выдохнул он мне почти в губы, когда добрался до моего дерева.
Я подумала, о чём хотела бы узнать сначала.
— Почему не сказал про неё?
— Потому что. Во-первых, там нечего рассказывать. Во-вторых, ты могла меня неправильно понять. В-третьих, я ну вот вообще не хотел отвлекаться на это. Меня больше интересовало и интересует то, что происходит между нами.
Я хотела спросить что-то ещё, но Артём накрыл мои губы своими, заставив наконец заткнуться.
Этот поцелуй был таким жарким. Проникновенным. Горячим. Что у меня просто снесло крышу от эмоций!
Сердце грохотало внутри грудной клетки, дыхание сбилось, а он всё целовал. Страстно, глубоко, приникая ко мне всем телом.
Кажется, я издала стон.
В ответ на это, Артём прижался ко мне пахом, показывая на сколько хочет меня.
И тут же оторвался от моих губ, бешеными глазами посмотрел в мои.
— Продолжаем путь, Анни.
Я перестегнула свою страховку и слегка пошатываясь от эмоций подошла к следующей линии препятствий.
Это были тонкие досочки, образующие зигзагообразную линию. Они были подвешены на верёвки, только вот, если наступишь на эту досочку, она сразу поворачивается, не даёт почувствовать под ногой опору.
Я аккуратно шагнула на первую досочку, пытаясь сохранять равновесие.
— Анни, у меня тоже есть вопросы к тебе.
Я сделала шаг вперёд и зависла над пропастью, пытаясь найти устойчивое положение, которое никак не желало находится.
— Какие же? — спросила я.
— Какого чёрта ты не рассказала мне о том, что беременна?
Глава 36 Вопрос ребром
Я сделала ещё несколько шагов, успокаивая себя, что страховка если что меня спасёт. Потом ещё несколько шагов.
А затем посмотрела вверх, чтобы её проверить и поняла, что закрепила её неправильно.
— Тёма! — паника затопила мой мозг.
Это самая сложная полоса. Внизу семь метров и земля. Я еле держусь. А страховки нет?!
— Ты не закрепила карабин на трос? — обеспокоенно спросил Артём, сразу распознав истеричные нотки в моём голосе.
— Да, — рвано выдохнула я.
— Окей, просто держись крепко. Я сейчас подойду и закреплю его.
Я почувствовала, как верёвки натянулись, что Артём сделал первый шаг на досочку.
Потом меня немного тряхануло.
— Это не так легко, как казалось с платформы, — послышался голос Артёма.
Я замерла, просто изо всех сил вцепившись в верёвки. Одно дело идти, зная, что есть страховка, а совсем другое — знать, что каждый твой шаг может стать последним.
Я всем телом чувствовала движения Артёма, который старался быстрее подобраться ко мне на середину пути.
— Я уже здесь, Анни. Просто не отпускай верёвки.
— Хорошо, — выдохнула я, смотря на свои побелевшие от силы сжатия кулаки.
Он был уже рядом.
— Ну так скажи, Анни, почему не рассказала мне сразу? Почему спряталась? — спросил он, отвлекая меня от страха.
— Иногда я думаю, что было бы, если бы ты остался, — ответила я, поддаваясь этой игре. — Играл бы здесь в хоккей, ну может мы бы переехали в Москву, только поближе к твоему ледовому, а не к моему клубу, ведь моя карьера в любом случае была закончена.
Я тараторила, сбивала сама себя.
— Многие спортсменки выступают после беременности, — сказал он, и я радостно отметила, что Артём был уже совсем близко. — Да и ты могла поехать со мной. В Нью-Йорк.
— И моя мама бы умерла здесь одна? — нервно спросила я. — Нет, я не могла.
— Мы бы перевезли и её тоже, на время, пока я играю!..
В его голосе чувствовалось напряжение.
Я услышала щелчок. Моя страховка теперь закреплена правильно.
— Случилось так, как случилось, — ответила я, находясь в сильных объятиях Артёма.
— И теперь я тебя не отпущу. Никуда не отпущу, — сказал он.
В его глазах плескалась решимость, какой я не видела в них раньше. Никогда. Даже когда мы были моложе и строили планы на будущее, в этих планах всегда было что-то зыбкое. А здесь… он словно высек это решение на каменной глыбе своего намерения.
— Ступай вперёд, — насмешливо сказал он.
И я сделала шаг вперёд.
Как же хорошо мне было с ним.
Мы продолжили путь по верёвочной полосе, шаг за шагом, преодолевая препятствия.
Когда мы, наконец, добрались до конца маршрута, Артём помог мне спуститься на платформу.
Я чувствовала, как сердце всё ещё колотится от адреналина, или уже не от адреналина? Ведь Артём так и не отпускал мою талию.
В этот момент я была благодарна ему за то, что он был рядом. Просто был рядом.
— Спасибо, — тихо сказала я, поворачиваясь к дереву спиной.
— Не за что, — ответил он с улыбкой.
Я даже не успела как следует вдохнуть воздуха, когда он меня поцеловал.
Жадно, властно, собственнически.
Одна его рука держала мой затылок, другая притягивала талию.
А мне больше не хотелось протестовать. Наоборот, хотелось стать мягкой, как пластилин, податливой его рукам. И я ответила на поцелуй. Несмело,
