улыбнуться для пущей безмятежности.
— Ну ладно, — тянет она задумчиво. — А у тебя точно все в порядке? Ты какая-то странная.
Я прикрываю веки в досаде — обмануть подругу не получилось, она всегда была внимательной к деталям и восприимчивой к малейшим изменениям в интонации. Мне следовало это учитывать, но… не в этом состоянии. Я и так выжимаю из себя все, что могу.
— Да, точно. Не переживай, голова отчетом забита. Я тебе позвоню позже, хорошо?
— Ну хорошо. Если до вечера не позвонишь, сама тебе наберу, — предупреждает она.
Я, фальшиво смеясь, соглашаюсь и быстро заканчиваю разговор, ощущая, как внутри всё сжимается от беспомощности, и я просто не могу дальше врать. И, вообще, говорить.
Не сейчас.
Не пока я жду новостей о Таське. Без нее я ничего не могу — ни думать, ни существовать. Даже дышу с трудом. Всё бессмысленно, пока моя девочка где-то там, в руках этих страшных людей, которые не брезгуют ничем ради идеи собственного обогащения.
Ведь весь сыр-бор из-за какой-то фирмы! Чисто бизнес — «ничего личного»… Но столько «личного» уже наворочено из-за нее. И преступлений, и странных решений, и столько людей замешано.
Время идет очень медленно, ничего не происходит, и я просто схожу с ума. Пытаюсь набрать Воронцова, но «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Косте звонить не решаюсь — боюсь помешать.
Перевожу взгляд на Анну Степановну — она тоже не находит себе места, то начиная что-то делать в кухне, то переставляя бутыли с химией в санузле, то усаживаясь на диван, то снова вскакивая — ожидание и для нее невыносимо. Замечаю, как она морщится, незаметно потирая в районе груди.
— Может, вы приляжете? — негромко предлагаю я.
Она отрицательно качает головой.
— Не могу, Поля. Как можно лежать, когда…
Она не договаривает, но это и не надо. Мы обе понимаем, о чем идет речь. Обе живем лишь одной мыслью — чтобы Тая поскорее вернулась к нам.
Не в силах больше выносить неизвестность, я набираю сообщение Косте:
«Константин Сергеевич, вы нашли Антона? Узнали, где Слуков? А Тася?»
Руки дрожат, и я промазываю по кнопкам. Приходится стирать и набирать снова. Помучившись, решаю наплевать и отправить так, но не успеваю — раздаётся звонок в дверь. Я вздрагиваю, телефон выскальзывает из пальцев и, упав на пол, отлетает к стене.
Я бросаюсь к двери, но Анна Степановна находится ближе к ней и опережает меня.
Распахивает дверь с громким щелчком и… испуганно вскрикивает. От этого крика-вздоха у меня внутри все холодеет.
«Боже! Кто там?»
— Где Полина? — гремит из прихожей голос Воронцова, и мои ноги прирастают к полу.
Глава 36
Бешеный рок-н-ролл
— Полина! — повторяет бывший муж еще громче и требовательнее, меня сковывает еще больший страх, но я заставляю себя сделать два последних шага до дверного проема гостиной.
Увидев его на пороге, хочу спросить, почему он здесь, а не мчится к Слукову выручать нашу дочь из его плена, но тут слышу ее тонкий голосок:
— Мамочка…
В первую секунду думаю, что у меня галлюцинации, но глаза сами резко перемещаются ниже, и когда взгляд выхватывает ее макушку, торчащую из-за его спины, сердце срывается в бешеный рок-н-ролл.
— Тася? — выдыхаю, все еще не веря тому, что вижу.
Моя девочка здесь? Ее освободили?.. Отпустили? Как⁈
Несмотря на сомневающийся и сопротивляющийся мозг, тело реагирует по-своему, автономно, на инстинктах, и я бросаюсь к ней. Упав на колени, порывисто обнимаю так крепко, словно боюсь, что из слабых объятий она выскользнет и снова исчезнет.
Еще раз пробормотав «мамочка», Тася сжимает меня в ответ, буквально вцепляется в меня, обвив руками, как будто тоже думает, что иначе я исчезну. Никогда раньше она не обнимала меня так. Моя девочка всегда была очень сдержанной в эмоциях, взвешенной, даже скупой, этим пойдя в отца, и вдруг цепляется за меня с неожиданной силой и страстностью.
Я испытываю огромное облегчение, ощущая своего ребенка в своих руках, зная — чувствуя! — что она здесь, она рядом, и ей ничего больше не угрожает.
Не угрожает ведь?..
Из глаз непроизвольно текут слезы, Таюша чувствует их и гладит меня по спинке.
— Мам, все хорошо, не плачь, — шепчет, но голос срывается в конце, и я стискиваю ее в объятиях еще крепче, понимая: ей, как и мне, сейчас нужно это прикосновение, нужно ощущение, что всё в порядке, что всё закончилось.
— Да, все хорошо, Тасюш, ты дома, ты со мной, — в ответ шепчу я, поглаживая её волосы, плечи и стараясь сдержать слёзы, чтобы она не видела их.
И замечаю, что она дрожит. Что это — отголоски страха или она замерзла?
— Тась, — отстраняясь, заглядывая ей в лицо, — ты замерзла?
— Кажется… — отвечает она, глядя на меня виновато, я снова обнимаю ее.
— Идем, посидим в горячей ванне, и ты сразу согреешься. Идем?
Моя девочка кивает — она любит купаться, — я поднимаюсь с колен, чтобы отвести ее, но Анна Степановна перехватывает ручку Таи.
— Давай я тебя отведу, котенок? Маме надо поговорить с дядями, — сразу приводит аргумент, пожирая внучку глазами, полными облегчения и невыразимой любви.
Тая поднимает глаза на меня, потом оглядывается на Антона с Константином, которые молча торчали рядом, пока мы с ней обнимались, но я и не заметила их присутствия, я видела только свою дочь.
Кивнув, Тася высвобождает у меня свою ладонь и вкладывает ее в руку бабушки.
— Пойдем, моя хорошая, — приговаривает та, — запустим твоего чудо-тюленя порезвиться и весь зоопарк тоже.
Когда они сворачивают за угол коридора, я поворачиваюсь к мужчинам и спрашиваю сразу у обоих, мне все равно, кто ответит. Я хочу знать, как им удалось забрать мою дочь у Слукова. Антон отдал ему фирму или… они ее просто выкрали? Это важно знать — от этого зависит, боимся мы и прячемся с ней дальше или нет. Я очень надеюсь, что все, действительно, закончилось, что мы в безопасности, но уверенной быть в этом не могу, пока не узнаю все подробности.
— Что с ней? Она в порядке? — первое, что срывается с губ.
Я смотрю на Антона — все же он — отец, — но мне отвечает Константин:
— Физически — да. Мы нашли ее быстро. Но… конечно, у нее стресс. Она сильно напугана.
— Даже мне обрадовалась, когда увидела, чего не было… давно, — вставляет горестно Воронцов.
Я перевожу взгляд на него и тут в голове будто что-то щелкает — я шагаю к нему ближе
