улыбкой качает головой. – Хотя тебе и без меня тут было весело…
- Нет…- поднимаюсь на носочки, целую его в щетинистый подбородок, - я соскучилась.
Он опускает глаза, чтобы быть со мной на ровне. Смотрит пристально, проникновенно. Так, что в животе становится очень тепло. Его ладони скользят вниз по моей спине, разгоняя мурашки по коже. Я льну к нему, в ауру его заботы и защиты. Только когда он рядом, я могу расслабиться, и не бояться показаться уязвимой.
Кабинет стал нашим укрытием от внешнего мира. Тут только он и я. Без моего прошлого, и без наших общих проблем.
Как же мне не хватало этого…
- Гера?!
От ее голоса меня передергивает. Честное слово! Какого черта, она делает в моем кабинете?
Злость сменяет все мои эмоции. Я еще плотнее вжимаюсь в его напряженное тело. Наш момент испорчен. Нарушен.
- Жень, привет. – Герман поворачивается к ней вполоборота, не размыкая рук на моей спине. – Тебе разве не надо быть дома?
- Да брось, мне ведь нужно бывать на свежем воздухе. Сейчас вместе с мужем и поедем домой.
Ее тон уж слишком приторный. Слишком показушный, с целью уколоть меня. Показать, какая идиллия царит в их семье.
- Ну тогда не будем тебя отвлекать. У нас с Евой тоже планы на вечер. – Он коротко целует меня в висок. Давая понять, что он рядом со мной. – Ты готова? А то мы немного начинаем опаздывать.
Я впервые слышу о наших планах, но готова на все, лишь бы побыстрее сбежать отсюда.
Герман с сестрой ждет меня в коридоре. И когда я выхожу к ним, то замечаю, хмурое настроение на его лице. Сведённые брови на переносице, и плотно сжатые губы. Его терпение на пределе.
- Я готова…
- Отлично! – Он с облегчением выдыхает.
- Гер, мы недоговорили…
- Договорили Жень, я не поменяю своего решения. Не сейчас уж точно…
Она надувает губы, и становится похожей на куклу. Круглые глаза блестят в холодном свете, и непонятно то ли от слез, то ли от злости.
Пока мы едем в машине, мне становится невыносимо находиться в гнетущей тишине. Герман смотрит прямо, на дорогу, но я чувствую, что мысли его далеко отсюда.
- Что случилось? – Я касаюсь его руки, привлекаю его внимание.
- Она хочет, чтобы я принял его в состав своего правления…
- Кого его?
- Твоего бывшего.
Глава 36
Мы сидим у низкого деревянного столика, укрытые мягким полумраком восточного ресторана. Воздух насыщен ароматом специй — кориандр, куркума, что-то пряное, чуть обжигающее в носу, и одновременно уютное, как теплый плед. Свет ламп в резных абажурах качается от лёгкого сквозняка и, кажется, будто мы не в центре города, а где-то далеко, в Марракеше или на краю Баку.
Рядом со мной — он. Его рука на моей спинке стула, почти не касаясь, но я чувствую это прикосновение больше, чем жар от чайника с мятным чаем.
— И вот, — говорит он, с улыбкой поднимая глаза на высокого мужчину, приближающегося к нашему столику, — наконец, вы знакомитесь. Это Димка. Мой друг. Брат, даже, можно сказать.
Дима сразу кажется мне открытым, в нём нет напряжения, и даже как-то мгновенно понятно, почему они дружат. Они оба улыбаются глазами. Не так, как ради вежливости, по-настоящему.
— Ты серьёзно притащил девушку в это место? — Дима смеётся и опускается на подушки. Поворачивается ко мне лицом, чуть прищуривается. - Он ведь фанат острого. Сейчас накормит тебя так, что глаза на лоб полезут.
— Подумаешь, — ухмыляется Герман, — зато честно. Не люблю делать вид, будто я кто-то другой.
Они переговариваются — быстро, с подколами, понятными только им, с какой-то внутренней музыкальностью. Но при этом он всё время возвращает внимание ко мне. Подаёт мне чашку, предлагает попробовать что-то с его тарелки: обжигающий язык плов с кусочками барбариса, нежное мясо в кисло-сладком соусе, что-то жаренное в кунжуте, что тает во рту.
Он смеётся так свободно, так открыто рядом с другом, и я вдруг понимаю — он совсем другой, когда чувствует себя «дома». Рядом с теми, кому доверяет.
Он подшучивает над собой, не старается казаться умнее или важнее. Говорит с теплом, слушает внимательно. Я смотрю на него, как он делится последним кусочком лаваша, как морщит нос от слишком острого соуса, и чувствую, что влюбляюсь в него ещё сильнее. Это чувство глубоко вросло в меня своими крепкими корнями.
Он настоящий. И мне повезло — быть рядом.
Я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Настоящей, теплой улыбкой, такой, какой у меня давно не было. Слушаю, как они дразнят друг друга, вспоминают какие-то истории с университета. Он явно был тогда не только умным, но и тем, кто вытягивал всех из беды. Я вижу, как его уважают. И как он относится ко мне. Не с привычным снисхождением, а как к равной. Как к кому-то важному. Значимому.
И в этот момент, будто по щелчку, в сознание врывается образ другого — бывшего.
Грубые фразы, сказанные как бы «в шутку», но с тем самым холодом, от которого внутри всё сжимается. Его вечно закатанные глаза, когда я говорила хоть что-то личное. Пренебрежительный тон. Прозрачные обвинения. Даже после развода, я все никак не могу отделаться от этого чувства, что как змея, пригрелось у меня в груди.
Он не ушёл. Он просто стал чужим, холодным призраком, который появляется, когда мне становится хорошо.
— Ты в порядке? — Спрашивает Герман, наклоняясь ко мне чуть ближе. Его взгляд внимательный, тёплый. Такой, каким не смотрели на меня, кажется, никогда до него.
Я киваю и делаю вид, что пью чай, чтобы скрыть, как вдруг сдавило грудь.
Да, я в порядке. Но что-то внутри меня — нет. Что-то трепещет, будто
