смущения как в первый. В душе при этом творилась у меня полнейшая неразбериха. Мне было и легко, и тяжело одновременно.
С одной стороны, ощущаю себя так, будто у меня за спиной крылья выросли и я вот-вот взлечу от внутреннего ликования. Чувствую себя как никогда счастливой только от того, что снова могу видеть Диму рядом с собой, слышать его мягкий, бархатистый голос и греться под лучами столь ласкового взгляда. Но и вместе с тем почти возненавидеть себя готова за то, что позволила нам обоим переступить черту дозволенного вот так просто. Я поддалась своим эмоциям лишь на несколько минут, а теперь придется каким-то невероятным образом разгребать просто громадные последствия этого необдуманного поступка.
Клянусь, не знаю, что это такое на меня нашло там, в гримерке. Разум будто по щелчку пальцев отключился и позволил телу наконец-то получить долгожданное наслаждение. И оно его получило, однако сейчас, когда морок развеялся и на меня обрушились жестокие реалии, я уже всерьез готова написать заявление об уходе и сбежать куда подальше. От собственных чувств, от назойливого Михаила и от последствий, которые меня будут ждать в будущем. От всего и всех я готова сбежать сломя голову, только не от НЕГО. Один лишь Дима держит меня рядом с собой, сам того, возможно, не зная, но и он же является источником моих самых главных душевных терзаний.
В период перерыва Горшков отвлек внимание Дмитрия Николаевича на себя, пока тот отошел перекурить и отдохнуть немного. Я же в это время была в центре внимания наших парней, лишь краем уха вслушиваясь в их разговор.
Новенький то и дело продолжал бросать на меня странные взгляды, будто бы хотел снова заговорить, но не решался. Как мне пояснил Егор, его взяли на должность, скажем так, мальчика на побегушках. И по большей части, для Михаила Андреевича, который с чего-то вдруг решил переложить часть некоторой работы на плечи этого парня. Хотя мне, по большому счету, совершенно всё равно, что, зачем и как.
* * *
Благополучно завершив концерт, мы собрались и вышли на улицу спустя некоторое время. Я оказалась одной из первых, кто уселся в автобус, остальные тоже потихоньку рассаживались по своим местам.
Привычно разместившись в самом конце, через тонированное окно наблюдаю за тем, как наш директор вышел из здания и сел в только что подъехавшую машину. Дмитрий, думаю, поедет в отель вместе с ним. Оно и к лучшему, у меня зато будет еще немного времени на то, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Но уже сейчас я точно для себя решила, что бегать от него ни за что не стану. Раз уж заварила кашу, то и расхлебывать ее придется тоже мне. В конце концов, я уже взрослый человек и должна уметь держать ответственность за свои действия.
— Можно присесть рядом с тобой? — слышу данный вопрос откуда-то сбоку и поворачиваю голову.
Это снова Антон. И, честно говоря, его странная настойчивость с первого дня знакомства немного напрягает. Но ведь нельзя думать сразу плохо о человеке, верно? Возможно, он просто старается наладить контакт со своими новыми коллегами, а я веду себя как последняя эгоистка.
Успев растеряться от своих же мыслей, неловко улыбаюсь и собираюсь уже кивнуть, решив, что не будет все же лишним с ним нормально пообщаться, но вдруг...
— Прости, парень, но тут уже занято.
Вся напрягаюсь при звуке голоса Жданова, который положил ладонь на плечо молодого человека и заставил его обернуться в свою сторону.
Он все-таки решил ехать вместе с нами, а не с Михаилом.
С явным сожалением на лице, Антон кивает, разворачивается и протискивается мимо Дмитрия по узкому проходу автобуса. Садится на другое место, через ряд от моего.
Провожаю его взглядом, а после с неким опасением наблюдаю за тем, как уже переодетый в другую одежду Дима присаживается на соседнее место и протягивает мне... плюшевого зайчика. Сразу вспоминаю, что ему его подарила маленькая девочка, пришедшая на концерт вместе с матерью.
— Дмитрий Николаевич, я... — тихо произношу, сама при этом не до конца осознавая, что хочу сказать. Беру в руки очаровательную игрушку.
— Может, ты уже перестанешь мне выкать?
Непонимающе смотрю на него, не в силах поверить в то, что он имеет в виду ровно то, что и сказал.
— В смысле?
— В том смысле, что хватит обращаться ко мне на Вы.
Протягивает руку и убирает упавшую на глаза прядь распущенных волос. Вот так просто, когда это может заметить кто-то посторонний!
Видит, что я собираюсь оспорить данное заявление, а потому опережает.
— И никаких обсуждений, это приказ начальства.
Снова улыбается: всё так же мягко, но с заметной усталостью в глазах и движениях. Смотрит долго, пристально и многозначительно, отчего я покрываюсь мурашками с головы до ног.
Не нахожу слов, чтобы нарушить эту напряженную паузу, возникшую между нами, но ситуацию спасает Макс, обернувшийся к нам и обратившийся к Диме с вопросом по поводу аппаратуры. В тот же момент автобус трогается с места и отправляется в путь.
Отодвигаюсь ближе к окну и тяжело вздыхаю, давая себе возможность на передышку в период тех минут, пока в салоне автомобиля разгорается бурное обсуждение между мужчинами по рабочим моментам. Пока мы едем в отель, я могу не волноваться по поводу будущего откровенного разговора, а вот потом...
Глава 22
Задремав на пути к отелю, убаюканная спокойным покачиванием автомобиля, я проснулась как только он остановился и послышались голоса окружающего меня народа. Все начали вставать со своих мест и тянуться в сторону выхода.
Приоткрыв глаза, тут же неприятно поморщилась, с раздражением отмечая боль в горле и неприятную слабость в теле. Ну супер, что еще можно сказать! Умудриться подцепить где-то простуду в вечер важного разговора с Димой. Это просто "божественно", и такое могло произойти только со мной.
Нет, я, конечно, с самого утра чувствовала себя не очень хорошо, но списала это на банальный недосып и усталость, накопившуюся за время тура. А оно вон как, оказывается.
Пересилив себя и протерев сонные глаза, я поднялась со своего кресла последней, когда уже словила на себе вопросительный взгляд обернувшегося Жданова. Когда мы выбрались из автобуса, шатен подхватил мой чемоданчик и, взяв за руку, помог спуститься со ступенек. Тепло подмигнул, шагнул на миг вперед и сказал беззвучно, одними губами, чтобы слышала только я:
— Мы должны поговорить, помнишь?
Не желая привлекать к нам лишнее внимание и прекрасно видя,
