что около автобуса еще полно людей, я быстро кивнула. Мужчина улыбнулся шире, тронув меня за плечо, а после повел за собой, увлекая ко входу в здание отеля. Но почти сразу оказался остановлен командным возгласом своего директора.
Вынужденно остановившись перед ним, я интуитивно прижалась к теплому боку Дмитрия в поисках защиты, стоило Горшкову злобно зыркнуть на меня. Даже дрожащее тело из-за определенно поднимающейся температуры не так сильно волновало в данный момент, как это ощущение опрокинувшейся на меня целой порции неприязни.
Скептически пройдясь по мне глазами, полноватый мужчина приподнял бровь, заметив чемодан в руках у Димы. К моему удивлению, в ту же секунду по его лицу пробежало едва уловимое разочарование.
Не знаю, как именно мы виделись ему со стороны, однако я по большей части испытывала комфорт из-за присутствия Жданова рядом. Несмотря на дурацкую простуду, усталость и на всю сложность сложившейся ситуации, мне было, действительно, уютно.
Понимаю, что радоваться особо нечему, так как оказалась я не в самом завидном положении, но повлиять на свои эмоции никак не могу. В этот момент все чувства были чётко выражены на моём лице, что, скорее всего, бесило Михаила еще сильнее. И казалось даже, что мы вдвоем, только я и Дима, находимся в каком-то сияющем круге светлого, солнечного тепла, куда не мог попасть никто другой. И это было настолько прекрасно, что я хотела продлить подобный миг на как можно больше времени. Уверена, что сам Дмитрий ощущает нечто похожее, потому как отпускать меня он не торопился, смело и уверенно отвечая на уничтожающий взор своего директора.
— Миш, ты в молчанку играть надумал? Давай быстрее, я очень устал и хочу отдыхать. Что вообще с тобой, что за взгляд? Будто в первый раз меня видишь, — Жданов переступил с ноги на ногу и раздражённо повёл плечом. — Нам с Сашей еще нужно обсудить кое-что важное. Мы торопимся.
Это "мы", кажется, особо остро и крайне неприятно резануло по слуху Горшкова. Словно и вовсе его физически обожгло.
— Конечно, Дима, я понимаю. Я ВСЁ понимаю, — сделав акцент на слове "всё", он саркастично улыбнулся и добавил, одарив меня очередным ядовитым взором: — Просто хотел тебе передать привет от Тани. Она не смогла до тебя дозвониться.
Как он наверняка и ожидал, подобные слова не могли остаться без должного внимания. Добился нужного эффекта, так как меня тут же окатило ледяной волной суровой реальности. Однако останавливаться на достигнутом мужчина не торопился.
— А еще просила передать, что очень ждет тебя домой через две недели. Ты не переживай, я, конечно же, уверил ее, что исключительно напряжённый график помешал тебе с ней связаться лично.
С видом доброго дядюшки он всё продолжал и продолжал свой монолог, следя внимательно и за моей реакцией, и за выражением лица Димы. Улыбался так едко и приторно одновременно, что меня передернуло.
Наконец-то замолчав, стал смаковать послевкусие своей тирады. Мое же сердце пропустило глухой удар, а после возобновило движение медленным и усталым ритмом. Стало невыносимо горько, неприятно и противно от этого всего. Появилось ощущение, словно только что Горшков влепил мне звонкую пощёчину. Я была готова к тому, что вот-вот стоящий рядом со мной артист отреагирует должным для своего статуса образом. Оттолкнет меня, в конце концов! Но ничего этого не произошло.
Он вдруг повернулся ко мне, наклонил голову и так любяще обнял своим взглядом, что у меня едва не подкосились ноги. Прикрыл на мгновение глаза и глубоко вздохнул, как будто принял для себя какое-то серьезное решение и окончательно распрощался с остатками внутренних сомнений. Затем, посмотрев на нетерпеливо ожидающего его реакции Михаила, произнёс:
— Хорошо, спасибо. Я перезвоню ей завтра утром, мне тоже не терпится с ней увидеться и переговорить один вопрос. Так что всё складывается удачно, будь спокоен. Я всё решу и со всем разберусь.
Чувствуя себя до крайности странно, первый раз наблюдаю у Димы такую непривычно спокойную реакцию при упоминании супруги за последние пару недель. И это меня заметно настораживает, только пока не знаю, в каком конкретном смысле.
Желая как можно скорее сбежать от общества Горшкова и понимая, что ноги уже реально становятся ватными от ухудшающегося самочувствия, запоздало догадываюсь, что тот тёплый круг света был просто-напросто моей резко устремившейся вверх температурой. Никаких чудес.
Не постеснявшись влезть в чужой диалог, неловко произношу, обратившись к единственному из них двоих человеку, к которому испытываю уважение:
— Простите. У меня, кажется, температура поднялась. Можно я пойду?
Выйдя, наконец, таким образом из разговора с Михаилом Андреевичем, Дмитрий тут же нахмурился. Повернулся ко мне всем телом и озабоченно приложил свою холодную, как мне показалось, руку к моему лбу. Глаза его обеспокоенно сверкнули, а затем, не обращая больше ни на кого внимания и не сказав ни слова, он вновь приобнял меня за плечи. Быстрым, но осторожным шагом повел к зданию, обойдя по-прежнему стоящего на нашем пути директора.
Облегченно выдохнув, когда мы уже оказались у самых дверей, я обернулась с легкой толикой раздражения. Нам снова пришлось задержаться.
— Саш, погоди! — догнал нас новенький, Антон. Затормозил на расстоянии пары шагов и с сияющим лицом преданного друга проговорил: — Я тут краем уха услышал, что тебе нездоровится. А у меня как раз имеется с собой порошок от простуды и температуры, таскаю с собой в поездки на всякий случай. С удовольствием с тобой поделюсь. Давай, я сейчас вещи разберу и загляну к тебе. Только скажи, в каком ты номере остано...
Будто нарочито игнорируя присутствие находящегося рядом Жданова, молодой человек смотрел только на меня, не переставая радушно улыбаться. Сам же шатен во время этой воодушевленной и зажигательной речи с нескрываемым раздражением прожигал своим взором в пареньке дыру практически не моргая. В конце концов ему это надоело, и он почти грубо перебил его.
Обратился к Антону, намеренно придав своему голосу той жёсткой суровости, которую обычные поклонники никогда не слышали из уст своего кумира:
— Мы ценим твое предложение, парень. Но не волнуйся за Сашу, я в состоянии позаботиться о своей помощнице. Она в надежных руках и не нуждается в постороннем уходе.
Сделав внушительное ударение на слове "своей", певец не стал дожидаться какого-либо ответа и, толкнув дверь, увлек меня в теплое помещение. Сама я немало растерялась от всего произошедшего за весь этот вечер, а потому не знала толком, как реагировать.
Глава 23
Получив ключи от своего номера, я поспешила к себе, с каждой
